Еще как
Я открыл свое сообщение и затаил дыхание, готовя себя к самому худшему. И мгновенно понял, что хуже не бывает...
Лиззиииии!
Как австралия австралия хороша? Наврное, по-австралийски это былоб ы здорово. Ты уже познакомилась с австралийцами хахахаха.
Я тащусь здесь в английском Лондоне и только что прогулял весь вечер с уэгом помнишь уэга у него все в порядке. Мы посетили одно местечко, это салон для джентльменов если кто-то спросит тебя и один марокканец сказал, чтоб мы валили по добру по здорову старые клячи.
кстати слушай я еду на эдинбургский фестиваль поработаю там немного тебе там понравится. Это большой веселый город с кучей народу, почему бы тебе не приехать, это было бы здорово ты можешь сесть на поезд как я. у вас в австралии есть поезда.
ладно может увидимся в эдинбурге там хорошо дай мне знать
ты по-настоящему классная и красивая и я по тебе скучаю
Боже. Неудивительно, что я не понял сообщения от Лиззи. Я и свое собственное не понимаю.
Моей первой реакцией был стыд. Стыд за свой пьяный, бессмысленный вздор. А потом мне стало дурно, ибо я начал осознавать...
Медленно, постепенно связывая воедино...
Я предложил Лиззи приехать в Эдинбург.
И Лиззи... согласилась.
Согласилась, хотя в настоящий момент находится в Австралии.
Причем она не просто сказала «Да».
Она сказала: «Хорошо! Я верю тебе! Купи мне билет!»
Что, по сути, является просьбой.
Пусть это шутливая просьба, дурацкая — но все равно просьба.
Давайте рассуждать здраво. Лиззи никак не могла подумать, что я говорю серьезно. Я ведь был пьян, когда предложил ей поехать на поезде — на поезде! — из Австралии, на том основании, что в Эдинбурге «хорошо», потому что это «большой веселый город с кучей народу».
Она смеется надо мной. По-доброму, мягко, но смеется.
Я стал мерить шагами комнату.
И что мне теперь делать?
Ну хорошо, хорошо. Допустим, я выполню ее просьбу — куплю ей билет. Но ведь она ни за что не сядет в самолет. С какой стати? Она едва меня знает. Однажды она почти узнала меня, но то было несколько месяцев назад, и тогда она жила не за тысячи миль. А теперь она на другом континенте. У нее другая жизнь. Да и вообще, учитывая, что уже два человека — Ханна и Уэг — думают, будто я помешан на них, мне только для полного счастья не хватает, чтобы еще и Лиззи на меня взъелась.
Что, если я куплю Лиззи билет, а ей и в самом деле взбредет в голову приехать? Что тогда? Между нами сложились прекрасные дружеские отношения. Зачем их рушить? Да, однажды между нами могло возникнуть нечто большее, но теперь поезд ушел. А вдруг, если она приедет, мы не сумеем поладить, как прежде, что я стану делать?
Все это глупость, глупость и еще раз глупость.
Но она же
Нет. Дохлый номер. Билет из Австралии! Не слабо, да? А потом она, возможно, и обратный потребует. Нет, такие расходы я не потяну. Это исключено. Эти билеты... сколько они стоят?
Я нашел информацию в Интернете.
545 фунтов! Как минимум!
Я не могу тратить по 545 фунтов на девушек, с которыми я даже не встречаюсь! Впрочем, и на тех, с кем встречаюсь, такие деньги я тоже не могу тратить!
Где-нибудь, когда-нибудь мне придется отказаться от своей тактики согласия. Я начал переступать через финансовые и эмоциональные барьеры. Причем не только свои. Как все это отразится на Лиззи? Это ж для нее такой напряг.
В общем, все просто.
Не могу я удовлетворить ее просьбу.
Я вздохнул.
Я потерпел фиаско.
Так и скажу Иану утром. Скажу, что он оказался прав. Что я испугался. Что в некоторых случаях просто невозможно ответить согласием — каковы бы ни были последствия.
Я застегнул свою дорожную сумку, положил в бумажник свое удостоверение священника размером с кредитную карту — на тот случай, если в Шотландии вдруг возникнет необходимость дать имя какому-нибудь ребенку — и, с тяжелым сердцем, сунул его в карман.
А потом...
... потом вновь достал.
Кое-что в бумажнике привлекло мое внимание.
