Человек и глобус полностью

М а р и я  Г а в р и л о в н а. Здравствуй, Слава.

С л а в к а (Тане). Не надо было требовать — приходи да приходи. (Марии Гавриловне.) Попробуй, говорит, не появись. А прибежал — вас застеснялась.

Т а н я. Так. Во-первых, застенчивость и тебе не помешает…

М а р и я  Г а в р и л о в н а. А во-вторых, проводите меня до Казачьего кургана. Что-то захотелось на прощание посмотреть издалека на вспышки взрывов. На изготовление послушного Везувия.

Т а н я. Славка не возражает. Не возражаешь?

С л а в к а. Конечно нет. Я очень рад.

Т а н я. Я мигом переоденусь. (Убегает в дом.)

С л а в к а. Знаете, машина вернулась, а дядя Анисим остался там, в зоне. Водитель Петька — дружок, таиться не будет, а ничего толком объяснить не может. Вышел кто-то и велел ему уезжать обратно. Нечего, говорит, тебе ждать. К чему это?

М а р и я  Г а в р и л о в н а. Не знаю, Слава. Потерпим. Вернется — расскажет.

С л а в к а. Это-то верно. А если он там вскипел да петушиное слово вырвалось, или в сердцах заехал. Тоже может быть.

М а р и я  Г а в р и л о в н а. Ну что ты, он не позволит.

С л а в к а. По его характеру вполне возможная штука. Уж я-то его знаю. Рубаху с него сними — промолчит. А человека незаслуженно тронь — успевай уноси ноги. Тане я не говорил. Обойдется так обойдется.

Возвращается  Т а н я.

Т а н я. Мария Гавриловна, мне в голову не приходило так назвать — послушный Везувий. Во-первых, точнее точного.

С л а в к а. Пойдемте, если собрались.

Т а н я. Обождите. Перед пультом управления будет сидеть девушка, как я. Ну, чуть постарше. С институтским образованием. И распоряжаться не чем-нибудь, а вулканом. Звонок. Жалуются лесоводы Ямала. Заскучали, поникли аравийские пальмы. Понятно. Что-то старик задремал. Выдает мало тепла. Нажата кнопка — и пожалуйста. Пятьсот тысяч гектаров ямальских пальмовых плантаций повеселели. (Славке.) А ты автоматический гудок изобрел. Ходу!

С л а в к а. Кто знает, за какие открытия меня будут чествовать в семьдесят лет.

М а р и я  Г а в р и л о в н а. Я думаю, в то время привыкнут чествовать не за достижения в технике, не за открытия в науке, не за книги, а за то, что человек был всегда человеком.

Уходят. Некоторое время сцена пуста. Появляется  В а с е н а.

В а с е н а. Чего меня сегодня так томит. Ну, уехал. Ведь вернется. (Тихо зовет.) Мария Гавриловна! (Пауза.) Пойду посмотрю, дома ли. Пожалуй, надо наверху окна открыть, проветрить. Как бы Иван Прокопьевич жаловаться не начал. От керосина воздух тяжелый. Голова все сильнее и сильнее болит. Прилягу на Танюшкину кровать. Приедет Анисим, разбудит. Вот и увидимся. (Уходит в дом.)

Идут  К р а с н о щ е к о в  и  Т е р е н т и й.

К р а с н о щ е к о в (на обычном вечернем «взводе»). Тихо?

Т е р е н т и й. Тихо.

К р а с н о щ е к о в. Мы не шумим?

Т е р е н т и й. Нет. Рановато только.

К р а с н о щ е к о в. Мне все равно. Я теперь мертвый.

Т е р е н т и й. Так шевелитесь, ходите, говорите. Какой же из вас покойник?

К р а с н о щ е к о в. Трагический. (Пауза.) Хорошо было прежде в таких случаях. Заорал бы: боже, покарай моих родителей. Ну, он услыхал бы и без обмена мнениями соответственно напакостил. Теперь что? Каждый за бога работает. И главное, все обсуждают, голосуют. Тихо?

Т е р е н т и й. Тихо.

К р а с н о щ е к о в. Утром я был трезвый?

Т е р е н т и й. Как стеклышко. Одно замечалось — голос с хрипотцой.

К р а с н о щ е к о в. Естественно. Захотел показать, как надо научно кормить этих тварей куриц. А их там тысячи. Три, пять. Десять тысяч. Черт их считал. Как они заорали, полетели на меня тучей. Прыгают, крыльями по лицу хлопают. Земли не видать. И тут я умер. Да, умер. (Пауза.) Милая мамочка, милый папочка, ваш сын Александр Никитич Краснощеков, ученый птицевод, подох вместе с дипломом. (Пауза.) Убежал. И тут меня озарило. Сел и все-то свои гадости описал, как хитрил, как подличал. Вот. (Показывает пачку бумаги.) Что там роман! Три романа. Искуплю. Очищусь. Надо.

Т е р е н т и й. Куда денешься?

К р а с н о щ е к о в. Ты тоже готовься каяться. Жилет отдал?

Т е р е н т и й. Отдал.

К р а с н о щ е к о в. Прогрессируешь. Девчонка защищает свою честь. Понимаешь? У нее есть честь! Не та, не женская, а как у джентльмена. (Смеется.) Стыда не боится. Говорит — разденусь.

Т е р е н т и й. Ну, хватит. Пойдем, допьем на прощанье.

К р а с н о щ е к о в. Институт от меня отречется, отсюда выгонят. Мечта о Маше — мираж. Тихо?

Т е р е н т и й. Тихо. Экий ты зануда. Будем пить или нет?

К р а с н о щ е к о в. Идем.