Человек и глобус полностью

А н и с и м. Васенка! (Бросается к дому.)

С л а в к а (падает, хватает его за ноги. Вместе барахтаются на земле). Дядя Анисим… Лучше я пойду. Я спасу.

А н и с и м. Как же мне без нее жить… Пусти… (Отбросив его, вбегает на крыльцо.) Васенка! Иду.

С о ф ь я  М и х а й л о в н а. Анисим!

Анисим скрывается в пламени. Слышен его голос: «Васенка, где ты?»

З а т е м н е н и е.

Утро. Остатки сгоревшего дома. На одной из уцелевших скамеек понуро сидит Смолин, проведший бессонную ночь. Подходит Мария Гавриловна, все в том же жилете.

М а р и я  Г а в р и л о в н а. Танюша уснула. Пришлось дать морфий. (Пауза.) Как быстро прилетел санитарный самолет. В городе испугались за вашу судьбу.

С м о л и н. Да, да.

М а р и я  Г а в р и л о в н а. На Софью Михайловну страшно смотреть.

С м о л и н. Что? Да, да.

М а р и я  Г а в р и л о в н а. Рухнули ее мечты.

С м о л и н. Восстановим. Построим лучше. Это пустяки.

М а р и я  Г а в р и л о в н а. Нашли останки еще одного — четвертого.

С м о л и н. Да, да. (Пауза.) Но Софье Михайловне так и говорите — Виталий Ефимович вчера уехал. Уехал надолго, наверное, навсегда.

М а р и я  Г а в р и л о в н а. Иван Прокопьевич…

С м о л и н. Поверьте моему опыту. В горе самое трудное пережить первые сутки. Так и говорите — он уехал.

М а р и я  Г а в р и л о в н а (тихо). Это… он?

С м о л и н. Голубушка, не надо. Судьей быть трудно. Но когда мы говорим о красоте человеческих отношений и чувств, не забывайте о минувшем. Познавайте в сравнении. Мы видим уже многое из того, к чему долго и мучительно шли люди. Идем и мы. И теперь уже недалеко. Где-то совсем рядом то, о чем мечтали веками.

М а р и я  Г а в р и л о в н а. Да. Где-то совсем рядом.

Подходит  С л а в к а  в обожженной грязной одежде, с грязным лицом. В руках у него небольшой потемневший от огня квадратный кусок металла.

С л а в к а (присев на корточки возле Смолина). Дядю с Васеной в одном гробу похороним. Видно, как нашел ее, как они обнялись, так и остались на месте. (Размазывает по лицу слезы.)

С м о л и н. Перестань. Будь мужественным. Что это у тебя?

С л а в к а. Нашел. Дядя Анисим просил. Я ему помог сделать. Собирался на четырех углах поля поставить столбики и прибить это. (Обтирает рукавом поверхность листа, подает Смолину.)

С м о л и н (с трудом читает). «Это поле распахал и до самой смерти на нем работал Анисим Романович Ермолаев. Родился в тысяча девятьсот двенадцатом году. Умер…»

Встает, ставит лист на скамейку и молча снимает шляпу. Славка и Мария Гавриловна становятся рядом. Молчание.

З а н а в е с.

1961

Б о в ы к и н  М и р о н  С е р г е е в и ч, 50 лет.

Н и н а  П е т р о в н а — его жена, 46 лет.

А л е в т и н а — их дочь, 23 года.

В я т к и н  М а к а р  А л е к с е е в и ч — философская натура, 30 лет.

С т р е к а л о в  Е в г е н и й  С е м е н о в и ч — поэтическая натура, 26 лет.

О б у х о в  Г л е б  И в а н о в и ч — деловая натура, 35 лет.

Г у л я е в  В а с и л и й  В а с и л ь е в и ч — член завкома, человек средних лет, чья неутомимая энергия снискала ему давний почет и уважение.

К а п е л ь м е й с т е р — неопределенная личность, с ярко выраженной наклонностью отлично обслуживать клиентов и свято блюсти интересы оркестров из разряда «диких» коллективов, работающих по частным заказам.