Шли годы. И вот многоэтажные здания обступили со всех сторон эту улицу, и оказалась она маленьким островком среди белокаменных громад. И трудно теперь определить, где же лучше жить — или при своем саде, или на шестом этаже, посматривая сверху на утонувшие в зелени особняки. Впрочем, об этом, а также о многом другом, что занимает их умы и сердца, скажут сами герои, знакомство с которыми мы начинаем поздним утром воскресного дня, в большой комнате дома Кичигиных.
Эта комната стариками называется просто большой, а дети зовут ее то столовой, то гостиной, хотя все привыкли обедать на кухне, да и свободное время коротать там же, возле матери.
В обстановке комнаты заметна упорная, настойчивая борьба между членами семьи, которая ведется не один год и где позиции уступаются не под натиском стремительных атак, а захватываются медленными и обходными маневрами, свидетельствуя о том, что при взаимном уважении всегда можно примирить даже абсолютно различные вкусы. До сих пор отцу и матери удалось отстоять от посягательств детей круглый стол высотой, узаконенной тысячелетия назад, монументальный буфет под дуб, неудобный диван с узким сиденьем и высокой спинкой, в которую вделано потускневшее зеркало, несколько неуклюжих столиков для цветов. А рядом с этими реликвиями разместились низенький треугольный столик с современными креслами из металла и пластика, легкие разноцветные стулья, торшер, стенной разборный шкаф, часть которого занята книгами, журналами, часть — керамикой и хрусталем, но несомненно: когда мать уступит, снимет тюлевые шторы, а дочь повесит современные, из раскрашенного штапеля, то перевес окажется на стороне нового стиля.
Одна дверь ведет в кухню и прихожую, другая — в комнату стариков, третья — в комнату детей.
Входит чем-то озабоченный С е в к а. Делает несколько бесцельных кругов по комнате.
С е в к а. Где же взять деньги? Любимый брат отказал. Ведь всюду же пишут, что ученые обладают необыкновенной широтой взглядов. Пониманием всех моментов. Как же! Недаром я так ненавидел физику. Остальные предметы — история, география, даже литература — всегда оставляют хоть какую-нибудь надежду на будущее. А физика сразу утверждает: из ничего бывает только ничего, действие равно противодействию, сколько дашь, столько и получишь. Окрыляющие аксиомы! Веселенький век! Подъехать к папе? (Осторожно приоткрывает дверь, заглядывает в щелку, тихо закрывает.) Тигров и отцов во время воскресного отдыха тревожить не рекомендуется.
Входит И р и н а, озабоченно посматривая на ручные часы. Охорашивается перед зеркалом.
С е в к а (со слабой надеждой). Ирина…
И р и н а (строго). Я спешу. Не задерживай. Чего тебе?
С е в к а. Ничего. Мираж.
И р и н а. Ты разве никуда не уходишь?
С е в к а. Пригвожден обстоятельствами.
И р и н а. Мне не нравится твой тон.
С е в к а. Мне — твои пируэты перед зеркалом. Было бы ради кого…
И р и н а. Я тебя очень прошу…
С е в к а. Миледи, ваше слово — закон.
