З а д о р о ж н ы й. С другой погибнешь. Или лучше оставайся вековать бобылем. Миновала тебя добрая закалка, Сергей Николаевич. Вот послушай, как наше поколение умеет выполнять свои функции. Чего много вспоминать! Пятьдесят первый год. Осень. Район вот-вот выполнит план по молоку. Идет впереди всех. Но велика ли честь только выполнить? Перекрыть! Повысить задание для колхоза. Утром созываю бюро… Налицо весь актив. Вношу предложение — отсталые председатели, в том числе Буданцев, заартачились. Отступать? Никогда! Я уже в обком кое-какие наметки сообщил. Веду заседание без перерыва. Часов в двенадцать ночи пробирается к столу дежурный. Лица на нем нет. Шепчет: «Ваш дом горит». А я ему: «Не мешай!» И руковожу дальше заседанием. Через час опять крадется дежурный, шепчет: «Супруга ожоги получила. Увезли в больницу. Детишек соседи прибрали». — «Ясно», — говорю. И продолжаю отчитывать колеблющихся. На рассвете разошлись. Люди по домам разъехались, а я только на головешки посмотрел — и обратно в кабинет.
Т и х о н о в. А жена?
З а д о р о ж н ы й. Отлежалась. Она у меня боевая подруга. Зато какое влияние имел этот факт! Всех проняло, и план перекрыли. Так-то… Перейдем к делу. Подай мне жалобу. Так и так: вышестоящие руководители одобрили проект, высоко авторитетные специалисты рекомендовали, а вот…
Т и х о н о в. Писать не буду.
З а д о р о ж н ы й. Напишет Елена Федоровна.
Т и х о н о в. Она этого не сделает. Вас также прошу никаких заявлений от моего имени не делать. Попадете в смешное положение.
З а д о р о ж н ы й. Ты не финти. Говори: Буданцев прав? Ты им ерунду представил?
Т и х о н о в. Не кричите.
З а д о р о ж н ы й. Я еще не так буду с тобой разговаривать. Деликатное существо! Сознавайся прямо: у тебя кто был репрессирован? Отец? Брат? Вижу — на лбу написано, что ты из породы отъявленных контриков. Вьешься берестой на огне… Что? Ну ладно. Я таким приемом и прежде у людей стойкость проверял.
Т и х о н о в
З а д о р о ж н ы й. Покороче… покороче… Кто дал право?
Я к у т и н. Товарищи!
У ш а к о в
Т и х о н о в
У ш а к о в
Я к у т и н
З а д о р о ж н ы й. К стенке его, проходимца, прижал. Прикинулся психом. Действительно, проект ни к черту не годится.
Я к у т и н. Выводы?
З а д о р о ж н ы й. Взыскать истраченные деньги с виновников — Буданцева и Ушакова.
Я к у т и н. Почему не с авторитетных консультантов? Разве не первым заговорил Буданцев о недостатках проекта?
З а д о р о ж н ы й. В порядке перестраховочки.
Я к у т и н. До чего люди подлецы! Сами в петлю лезут, а других обвиняют. Ну а этот хоть раз тебя ударил?
З а д о р о ж н ы й. Руки коротки.
Я к у т и н. А все же?
З а д о р о ж н ы й. К чему детали?
Я к у т и н. Как же мне докладывать членам бюро, сообщать в обком?
З а д о р о ж н ы й. Из-за выходки очковтирателя хочешь поставить меня на грань гибели?
Я к у т и н. Где там.
З а д о р о ж н ы й. Могу уезжать?
Я к у т и н. Да-да, пожалуйста.
З а д о р о ж н ы й
У ш а к о в. Получаю полную амнистию?
Я к у т и н. Не верь. Еще не раз укусит, пока от него избавимся.
У ш а к о в. Почти. Сейчас зайдет.
Я к у т и н. Чем ему можно помочь?
У ш а к о в. Напишите от своего имени начальнику Сельпроекта: «Ваш подчиненный задерживается», — и прочее.
Я к у т и н. Крик поднимет, а чтоб его утихомирить, нужен секретарь обкома. Мы калибром не вышли.
У ш а к о в. Жаль.
Я к у т и н. Теперь я понимаю, за что так возненавидел тебя Задорожный. За этот невинный взгляд новорожденного младенца.
У ш а к о в. Будто такой?
Я к у т и н. Ты своим взглядом проси, умоляй, выражай полную зависимость от начальства, а не напоминай ему про обязанности. Кто их любит? А ты как смотришь на меня? «Что же, товарищ Якутин, не спешишь лезть в пекло? Ввязывайся в драку. Тебе по штату положено. А я хочу подольше, поспокойнее пожить».
Л е н а
У ш а к о в. Познакомьтесь. Елена Федоровна, невеста Тихонова.
Я к у т и н
Л е н а. Объясните, пожалуйста.
Я к у т и н. Присядьте.