Человек и глобус полностью

Б у д а н ц е в. Говори за себя. Ты вспомнишь. В минуту трудную. Вроде как бы захочешь посоветоваться со мной. (Начинает говорить, как бы куда-то торопясь.) В общем, одно скажу — коротка у человека жизнь. До обидного коротка. Тело дряхлеет, а душа не поддается. Ей бы еще сто лет людям служить. Чтобы все задуманное довести до конца. В этом-то, брат, и есть доброе счастье… Что это?.. (Неожиданно пошатнулся. Хватаясь за стол, опустился на пол.)

У ш а к о в (стоя на коленях, приподнимает его за плечи). Иван Петрович!

Б у д а н ц е в (чуть слышно). Я свое… сделал… Успел… Продолжай… Для людей.

У ш а к о в. Иван Петрович!.. Все сделаю… Все, что задумали. Слышишь? (Тихо.) Иван Петрович…

З а н а в е с.

1955

У ш а к о в  Е г о р  Т р о ф и м о в и ч.

З и н а и д а  Н и к о л а е в н а — его жена.

Г р а ч е в а  Д а ш а.

Г е н н а д и й — ее муж.

У л ь я н а  И г н а т о в н а — его мать, 50 лет.

Т и м к а — младший брат Геннадия, 19 лет.

Л и з а.

Р а й к а.

Ф е д о с  Г р и г о р ь е в и ч.

З а д о р о ж н ы й  Я к о в  Н а у м о в и ч.

Г р е ч к и н  П е т р  П е т р о в и ч.

О т м а х о в  П а в е л  И в а н о в и ч.

Л у ш а.

П р о е з ж и й  ш о ф е р.

Ш о ф е р  к о л х о з а.

К а р п о в  Б о р и с  С е р г е е в и ч.

Время действия 1957 год.

Усадьба Даши Грачевой. Стена кирпичного дома под шиферной крышей, три окна без наличников, недостроенный вход с верандой. На веранде только настлан пол, поставлены и скреплены между собой тесинами стойки. Заготовленные наличники, рамы для веранды составлены у стены. Слева высокий плетень, калитка в огород. Посредине веранды простой стол и несколько табуреток. На столе крынка с молоком, хлеб, стаканы. Все это покрыто полотенцем. Близко к полдню. Из дома выходит  Т и м к а, за ним  Д а ш а, несущая тяжелую сковородку. Тимка суетится, стремясь чем-нибудь ей помочь.

Д а ш а. Отойди, обожгу.

Т и м к а. Давай я понесу. (Убирая с дороги табуретку, делает неосторожный шаг, чуть не падает, но успевает схватиться рукой за стойку.)

Д а ш а (с испугом). Тимка, убьешься. Не выспался парнишка-пахарь?

Т и м к а. Какой днем сон.

Д а ш а. Трудно в ночную смену?

Т и м к а. Нет. (Касаясь рукой правого глаза.) Я его темнотой тренирую. Заставляю так же хорошо видеть, как и левым.

Д а ш а. Кто это тебе посоветовал?

Т и м к а. Никто. Сам.

Д а ш а (взлохматила ему волосы). Сынок у нас упрямый, настойчивый. Сам себя калечит, сам себя лечит. Зови маму.

Т и м к а (зовет). Мама! Иди обедать.

Голос Ульяны Игнатовны: «Ладно».

Д а ш а (тихо, с горечью). Не придет. Ешь.

Молчание.

Т и м к а. Геннадий опять, что ли, дома не ночевал?

Д а ш а. Опять. Ешь, остынет.

Т и м к а (бросая вилку). Мама! Придешь ты или нет?

Д а ш а. Сейчас я уйду. (Торопливо ест.)

Т и м к а. Нельзя так жить. Скоро месяц тянется эта история.

Д а ш а. Не месяц, больше.

Т и м к а. Что ты такое наделала?

Д а ш а (взяла его обеими руками за голову, словно собираясь поцеловать, потом опустила руки). Думай лучше про свое.

Т и м к а. Не пойму, перед кем ты провинилась?

Д а ш а. Не спрашивай, не скажу.

Т и м к а. Дождетесь! Все взвоете, а Генка больше всех.

Д а ш а. Почему не я?

Т и м к а. Ты… Тебе… Ты не должна. А он старший. От него зависит.

Д а ш а. Запомни, Тима, от Гены ничего не зависит.

Т и м к а. Значит, от тебя?

Даша кивает.

Не верю.

Д а ш а. Потерпи — поверишь. (Пауза.) Ну, я пошла. На ферму не заглянешь?

Т и м к а. Что делать? Стены класть?

Д а ш а. Не из чего. Кирпич кончился. Ждем, когда Федос новую партию обожжет. Помоги трубы для воды подвести.

Т и м к а. Это нам с руки.

Д а ш а. Приходи. (Ушла.)

Тимка задумался. Из огорода с лопатой в руке входит  У л ь я н а  И г н а т о в н а.