Тут так. Был большой пустырь, три года назад его очистили, и райком-исполком приноровился построить для себя дворец. Да, а как раз подошли времена вольной свободы, и правдолюбы подняли крик: детских садов не хватает и больниц, а наши ползучие отгрохивают дворец. Пошли подписи, протесты. Да, а деньги можно было пустить только на дворец, как-то вот так получалось, словом, ни фига вам не будет, не хотите дворец, не надо, но на больницу эти деньги пускать нельзя. Этот голый пустырь с тех пор называют «полем дураков». И ху есть ху, кто дурак, кто покуда нет, понять нельзя. Все вместе — это всего вернее.
Так вот, на «поле дураков» подогнали большой фургон, и с него, с верхотуры, два паренька кидали народишке, копошащемуся внизу, наборы по семнадцать рублей. В набор входила коробка в полкило индийского чая (и, что характерно, развешенного в Индии, а не у нас, то есть это был индийский чай, а не индийский чай с примесями куриного помета отечественного производства), затем стограммовая пачка индийского чая уже нашего развеса и еще одна банка майонеза.
Чай для водилы, как известно, продукт первой необходимости, потому-то Володя и торчал в бешеной какой-то очереди. Ведь это на месяц вопрос с заваркой можно считать закрытым. И он торчал.
Но время от времени отлучался в средненькую очередь, за макаронами, ну, обозначить: «Вот он я, не радуйтесь прежде времени, я покуда жив». Постоит, постоит, что-нибудь даже и скажет не вполне глупое задней тетеньке, а как почувствует, что задние привыкли к этому молодому и трезвому мужчине, снова идет в большую очередь.
Понятно, в каждой очереди у него был опознавательный знак. К примеру, стою за бабой в красном пальто, или за черной шалью, или за желтым плащом. В большой очереди таким знаком была для него молодая женщина в черной шляпке.
Он так эту женщину и называл — Шляпка. Как бы двухэтажная такая шляпка, широкие поля, над ними нашлепочка, а на ней — черная тряпочка в кружавчиках. И, уходя в средненькую очередь или покурить, он предупреждал Шляпку: «Не забудьте меня». Володя тоже ее отпускал, если той надо было сходить в другую очередь — за конфетами (но тут Володя не дергался, он стоит только за тем, без чего не прожить), а также в сберкассу заплатить за квартиру.
Когда несколько часов стоишь за каким-нибудь продуктом, желание достать этот продукт, конечно, сближает. Да и не может человек молчать несколько часов кряду. Шляпка пожаловалась: «Вот единственный выходной приходится тратить на чай». Ну, она ему тоже, про свои обиды: «Всюду толпы, и стой весь день», а он про свое, нет, не жаловался, Володя этого не любит, нет, он поделился радостью: вот корюшку раздобыл, во-первых, решен вопрос двух ужинов, во-вторых, надо же девочке иногда напоминать вкус рыбы, это очень важно, чтоб она не забывала вкус основных продуктов.
Так они и перекидывались словом-другим, чтоб нескучно было стоять. Похоже, моя очередь за макаронами подходит, схожу-ка я. Шляпка говорит: она ротозейка, сразу не заняла очередь за макаронами, а теперь, понятно, занимать бесполезно. «Да, — согласился Володя, — одеяла на всех хватить не может, кто-нибудь будет с краю. А давайте, — вдруг сообразил, — я вам возьму, все равно отстоял, и что один вес, что два — без разницы».
Шляпка не ожидала такого поворота и как обрадуется: «Ой, какие красивые макароны, месяц их не было, я в тот раз талоны геркулесом отоварила, а тут макароны, да какие, значит, красивые». «Мы на десять минут отойдем, держитесь за этой бабулей, — дал Володя указание тетке в желтом плаще. — Я встану в очередь, а вы в кассу. Деньги есть? Вам сколько выбивать? Полтора», — сказал решительно.
И вот почему решительно: он быстро сообразил — картошка, хоть и по рублю и полугнилая, покуда в магазинах есть, Татьяне на работе пять дней назад дали кило гречки (талон, понятно, отобрали), Нюше он уже выкупил полукилограммовую пачку геркулеса на кашу по утрам. Значит, что остается? Ну, если три человека, по кило круп в клюв на месяц. Тут ЭВМ не нужна — полтора кило и остается. Все гарниры выбрать и десять дней до конца месяца уже и не дергаться.
Пришли вовремя, до продавщицы оставалось пять человек. Володя встал на законное место, Шляпка пошла в кассу.
Был спокоен: продавщица поставила на прилавок большую коробку, и Володя понимал, что ему продукта хватит. И он даже пожалел молоденькую эту продавщицу: поднимать тяжелые коробки, отвечать, много макарон или мало и есть ли смысл занимать очередь, отрезать талоны. Халат был надет на голое тело, и он пропотел, душно, все время толпы, вентиляции нет, пол все время грязный, да и каким ему быть, если всегда толпы. Да еще ломай эти макароны. Продавщица уколола палец о макаронину и с легкой гримаской боли пососала палец. Да, от такой работы ошалеешь.
