Жена бегает по квартире, крича на детей, раздавая подзатыльники. Не сидит перед экраном, телик для нее — просто звук. Ее не волнуют ни теракты, ни массовые убийства. Только бытовые преступления. В приступе ревности жена кастрировала своего мужа. Мужчина отрезал ножом силиконовые груди своей сожительнице. Мать приправила крысиным ядом кашку своих детей. Внук сжег в печи деда и бабку. Если новость достаточно кровава, она подсаживается к телевизору и замирает в упоении. Влекут к себе такие преступления. Такие домашние, как кулинарный рецепт. Если новость вызывает спор, она всегда принимает сторону обвиняемых и спорит с ведущим, интервьюируемыми и участниками ток-шоу. Только она, лучше адвоката, может понять побудительные мотивы обвиняемых. Когда переводит взгляд с телевизора на мужа, тот угадывает, что у нее творится в голове, и соображает, сколько осталось до того, как она перейдет из категории зрителей в действующие лица.
Затем метеосводка. Вследствие глобального потепления на город надвигается грозовой фронт. Предвидятся сильные ветры и кислотные дожди.
Хочет войти на кухню, но на него налетает выводок. Кухня — это скотный двор, где только крик и лай. Драки по любому поводу. Из-за кусочка ветчины, ложки сладкого, гренка. Жена набрасывается на выводок. Носы кровоточат, зубы ломаются. Синяк под глазом. Жена кулаком наводит порядок. Его оставляют одного.
Наливает кофе. Все меньше времени до офиса. Что бы подумала девушка, увидев его в такой обстановке.
Кофейная передышка длится недолго. Его дергают за рубашку. Толстушка с косами. Требует денег. Хотел бы избавиться от этой попрошайки, но не может — это его дочь. Чтобы отвязаться, ищет в кармане монеты. Дает одну. Девчонка рассматривает ее. На одну монету не согласна. Бьет его ногой по лодыжке. Он отступает. Девчонка снова бьет ногой. Спрашивает себя, почему он не хватает ее за волосы и не выбрасывает в окно светового колодца. Среди криков и ударов, слышных с другого конца квартиры, никто не услышал бы падения прожорливой чушки. Наклоняется к девчонке. Пытается убедить, что нехорошо девочке бить папочку. Гладит ее по головке. Девчонка царапает его. Наконец приходит жена и оттаскивает ее за косу.
Из кухни доносится командирский голос жены. Приказывает выводку рассчитаться по порядку. Строит их и отправляет в школу. Его внимание привлекает свистящее астматическое дыхание под столом. Старичок ползет к нему и прижимается к ногам. Он не хочет уходить с выводком. Плачет, называет папочкой. Белый глаз тоже плачет. У него подступает комок к горлу. Жена возвращается за мальчиком, ловит его. Старичок цепляется за его брюки. Жена ухватывает старичка за волосы. Уводит его с другими. Из гостиной доносятся насмешки остальных. Пока не раздается оплеуха. Хлопок двери.
Почему и в их школе до сих пор не объявился мальчишка из тех, что расстреливают своих товарищей, спрашивает он себя. Может, сегодня объявится — мечтает он. Не очень хорошо получится, если выстрелы прикончат и старичка.
Он еще на кухне. Едва движется. Выбирается из угла. Из баночки с печеньем берет одно, и когда уже кладет его в рот, жена окрикивает его. Вот где его печенье. Он возвращает печенье в баночку. Что он здесь еще делает — спрашивает она. Может, на работу раздумал идти? Не может его больше выносить, с нее довольно. С ним, заявляет она, потеряла лучшие годы своей жизни. Лучшие годы, повторяет она. Разбил ей жизнь, погубил будущее. Жена забирает у него баночку, прячет в шкаф. Когда вспоминает, что чуть не вышла замуж за военного, почти плачет. Он опускает голову. Терпеть не может его робость, говорит она. Говорит, брызжа слюной. Не дает передышки: требует посмотреть, во что она превратилась по его вине. Приказывает: пусть посмотрит ей в глаза. Она не такой была раньше. Была молодой, привлекательной, были и женихи. Какой же хорошей была она до брака с ним. И доброй — напоминает она. Высокие чувства имела.
Он знает, что вспышка гнева ставит под угрозу его физическую целостность. Когда она поворачивается, чтобы спрятать баночку печенья в шкаф, он сбегает. Надо бы сменить рубашку, галстук. Но лучше не подставляться. Подхватывает пальто с дивана, выходит, спотыкаясь об игрушки, стул, телик, который отключается, когда зацепишь ногами кабель. Даже на площадке он не останавливается подождать лифт. Прыжками спускается по лестнице, выскакивает на улицу.
Городской гул, бесконечный поток автомобилей, которые срываются с места, тормозят, застревают и караваном тащатся один за другим. Нервная толпа переполняет тротуары в ожидании маршруток или устремляется в жерла подземки. Человек — это животное с привычками, говорит он себе, глотнув отравленного воздуха улицы, пропитанного бензином тумана. Но он не подчинится привычке, как все. Он влюблен. Теперь его судьба — другая. Все переменилось. Клянется в этом себе, будто поклялся другому, тому, кто вчера был с девушкой. А этот другой так не похож на покорного раба, который торопится по этой шумной авениде в подземку.
