– Тогда зайди, пожалуйста, в холл и скажи папе с мамой, что я жду их в машине.
– Непременно, миледи.
Шарлотта откинулась на кожаную спинку заднего сиденья. Она задала свой вопрос уже троим людям, которые должны были знать, где находится Алекс, но никто из них на него не ответил. Они не доверяли ей своих секретов, но больше всего бесило, что поступали они при этом абсолютно правильно. Правда, она сама еще не до конца решила, поможет Максиму или нет. Что ж, если ей не удастся выведать то, что ему необходимо, не придется делать и мучительный для нее выбор. В какой-то степени от этой мысли ей делалось легче на душе.
Новую встречу с Максимом она назначила на послезавтра. В том же месте, в то же время. Интересно, как он прореагирует, если она явится с пустыми руками? Станет презирать ее за неудачу? Нет, едва ли. Не такой он человек. Конечно, он будет страшно расстроен. Вероятно, сумеет придумать другой способ выяснить местонахождение Алекса. Ей не терпелось снова увидеть его. С ним было очень интересно, она многому училась, и провести без него остаток жизни уже казалось ей невероятно тоскливой перспективой. Даже волнения, связанные со сложной дилеммой, которую он почти насильно поставил перед ней, были предпочтительнее нескончаемой скуки каждодневного выбора нарядов и смертельно надоевшей светской рутины.
Родители сели в машину, и Притчард вывел ее на дорогу.
– В чем дело, Лидия? – спросил отец. – Ты словно сама не своя.
Мать посмотрела на Шарлотту и спросила:
– Что ты делала в Национальной галерее сегодня днем?
У Шарлотты ёкнуло сердце. Ее разоблачили. Кто-то шпионил за ней. Теперь у нее будут неприятности. Руки задрожали, и она стиснула их на коленях.
– Я любовалась живописью.
– Но ты была там с мужчиной.
– О нет! Шарлотта, что еще за мужчина? – вмешался отец.
– Это просто случайный знакомый, – ответила Шарлотта. – А вы бы не одобрили моей с ним встречи.
– Естественно, мы бы ее не одобрили! – воскликнула Лидия. – На нем была твидовая кепка!
– Кепка? Кто он, черт побери, такой? – спросил отец.
– Он очень интересный человек и разбирается во многих вещах…
– Держа тебя за руку! – резко перебила мама.
– Фу, как вульгарно, Шарлотта! – с горечью сказал папа. – И это в Национальной галерее!
– Вам не о чем беспокоиться, – заверила их Шарлотта. – У меня нет с ним романтических отношений.
– Не о чем беспокоиться? – переспросила Лидия со злой усмешкой. – О твоих похождениях знает эта старая карга герцогиня, а уж она-то расскажет о них всем.
– Как же ты можешь так огорчать свою маму? – возмутился отец.
Шарлотта готова была разрыдаться. «Я ведь не сделала ничего дурного, – думала она, – просто разговаривала с умным человеком! Как могут они быть такими… Такими бесчувственными? Я их ненавижу за это!»
– Тебе лучше признаться, что это за мужчина, – сказал отец. – Думаю, от него можно будет легко откупиться.
– Ты удивишься, но он один из тех немногих людей в этом мире, которого ты за свои деньги не купишь! – выкрикнула Шарлотта.
– Вероятно, один из нынешних радикальных элементов, – предположила Лидия. – Тогда, несомненно, это он забивает тебе голову всякой чушью про суфражисток. Не исключаю, что он ходит по городу в сандалиях, а картошку ест прямо с кожурой.
Она окончательно потеряла контроль над собой.
– А еще такие верят в свободную любовь! И если ты…
– Я ничего подобного не делала! – воскликнула Шарлотта. – Говорю же вам, у нас нет романа. Я для них просто не создана.
И по ее щеке скатилась слеза.
– Я не верю ни одному твоему слову, – неприязненно сказал отец. – И никто не поверит. Не знаю, понимаешь ты это или нет, но для нашей семьи твои поступки – полная общественная катастрофа.
– Нам придется упрятать ее в монастырь! – истерично завопила мать и разрыдалась.
– Ну, ну, я уверен, что до этого не дойдет, – возразил папа.
Лидия тоже покачала головой.
– Я говорила не всерьез. Простите меня за несдержанность, но я так за всех нас тревожусь…
– Тем не менее после того, что случилось, в Лондоне ей оставаться нельзя.
– Разумеется, нет.
Автомобиль въехал во двор их особняка.
Мама промокнула глаза, чтобы слуги не заметили, до какой степени она расстроена. А Шарлотта думала: «Значит, они не позволят мне встречаться с Максимом, отошлют из города и посадят под замок. Как же мне жаль, что я сразу не согласилась помочь ему, а взяла время на раздумья! По крайней мере он был бы сейчас уверен, что я с ним заодно. А им все равно меня не победить. Я не стану жить так, как хочется им. Я ни за что не выйду замуж за Фредди лишь для того, чтобы стать леди Чалфонт и растить ему толстых безмозглых отпрысков. Они не смогут держать меня взаперти бесконечно. Как только мне исполнится двадцать один[28], я пойду работать к миссис Панкхерст, буду по книгам изучать анархизм, а потом открою приют для незамужних молодых матерей, и если дети появятся у меня самой, я никогда-никогда не стану их обманывать».
Они зашли в дом.
– Поговорим в гостиной, – сказал отец.
– Желаете, чтобы я принес вам сандвичей, милорд? – спросил Притчард, по пятам следовавший за ними.
