– Прости, – машинально ответила она, не чувствуя за собой вины.
С Кириллом под руку они прошли в салон, где их приветствовали посол и его супруга, а потом ее представили лорду Хайкому, старшему сыну графа Уолдена. Это был рослый привлекательный мужчина лет тридцати в прекрасно сшитой, но довольно простой одежде. Он выглядел типичным англичанином с короткими светло-русыми волосами и голубыми глазами. Его улыбчивое открытое лицо показалось Лидии по-мужски – то есть в меру – красивым. Он свободно говорил по-французски. Несколько минут они вели светскую беседу, а потом ему представили кого-то еще.
– А он весьма мил, – сказала Лидия Кириллу.
– Внешность обманчива, – предостерег ее кузен. – Если верить слухам, он тот еще гуляка и повеса.
– Ты меня удивляешь.
– Он играет в карты с офицерами, которых я хорошо знаю, и, по их отзывам, перепить его мало кому удается.
– Тебе столько про всех известно, но почему-то всегда только плохое.
Губы Кирилла скривились в улыбке.
– А чья в том вина: моя или их?
– Зачем он сюда приехал? – спросила Лидия.
– В Петербург? Типичная история. Говорят, у него очень богатый, но крайне деспотичный отец, которого сынок на дух не переносит. Вот он и прожигает жизнь за игрой и выпивкой, путешествуя по всему миру в ожидании, когда папаша отдаст Богу душу.
Лидия не предполагала продолжить общение с лордом Хайкомом, но жена посла, рассудив, что они оба пока не обременены семьями, посадила их рядом за ужином. Когда подали вторую перемену блюд, он первым решился к ней обратиться.
– Вы знакомы с министром финансов? – неожиданно спросил он.
– Боюсь, что нет, – холодно ответила Лидия. Она, разумеется, многое знала о министре, к которому благоволил царь, но тот, однако, сочетался браком с еврейкой, и к тому же разведенной, а это делало весьма затруднительным для представителей высшего света приглашать такую пару к себе. При этой мысли она внезапно представила, как язвительно высмеял бы подобные предрассудки Максим, но ее сосед заговорил с ней снова:
– Мне бы очень хотелось свести с ним знакомство. Насколько я понимаю, он весьма энергичный и дальновидный политик. Его проект Транссибирской железной дороги просто превосходен. Но, судя по отзывам, манеры несколько грубоваты.
– Не приходится сомневаться, что Сергей Юльевич Витте – преданный слуга нашего обожаемого монарха, – из чистой вежливости сказала Лидия.
– Совершенно с вами согласен, – буркнул Хайком и обратился к соседке по другую руку.
«Он счел меня скучной», – подумала Лидия и через некоторое время спросила:
– Вы много путешествуете?
– Достаточно много, – ответил он. – К примеру, почти каждый год отправляюсь в Африку охотиться на крупного зверя.
– Как интересно! И на кого же вы охотитесь?
– На львов, слонов, носорогов… Впрочем, носорога я убил только однажды.
– В гуще джунглей?
– Нет. Настоящее сафари устраивают в саванне на востоке, но однажды я действительно забрался к югу в тропические джунгли. Просто из любопытства.
– И это похоже на рисунки, которые мы видим в книгах?
– Очень, причем вплоть до черных пигмеев, которые ходят голыми.
Лидия поняла, что краснеет, и отвернулась. «С чего он вдруг упомянул об этом?» – гадала она. И больше к нему не обращалась. Они пообщались достаточно, чтобы выполнить требования светского этикета, и было совершенно очевидно, что продолжать не хочется ни ему, ни ей.
После ужина она удалилась, чтобы поиграть на великолепном рояле посла, а потом Кирилл проводил ее до дома. Она сразу же легла спать, и ей снился Максим.
Наутро сразу после завтрака один из лакеев передал ей приглашение зайти в кабинет к отцу.
Граф был низкорослым, худым и очень строгим человеком пятидесяти пяти лет. Из его четверых детей Лидия родилась последней, а ее старшие сестра и двое братьев уже обзавелись семьями. Их мать постоянно чем-то болела. И граф редко виделся с родными, проводя большую часть времени за чтением. У него оставался единственный друг, который иногда приезжал, чтобы сыграть с ним в шахматы. А ведь Лидия, пусть и смутно, помнила его совсем другим, и как весело было собираться к ужину всей семьей за огромным столом, вот только с тех пор уже немало воды утекло. И теперь приглашение в кабинет хозяина дома могло сулить только неприятности.
Когда Лидия вошла, отец стоял перед своим письменным столом, заложив руки за спину, его лицо было искажено от злости. У двери притулилась заплаканная горничная. Лидия поняла, что произошло, и внутренне содрогнулась.
Предисловий не последовало. Отец начал с сути дела:
– Ты тайно встречаешься с каким-то юнцом!
Лидия сложила на груди руки, чтобы унять дрожь во всем теле.
– Как ты узнал? – спросила она, бросив обвиняющий взгляд на служанку.
– Не смотри на нее, – презрительно хмыкнул отец. – Кучер доложил мне о необычайно долгих прогулках в парке, к которым ты пристрастилась. И вчера я проследил за тобой.
Он сорвался с ровного тона и повысил на дочь голос:
– Как ты посмела вести себя подобным образом? Даже простые крестьянки не позволяют себе ничего подобного!
«Все ли он знает? Нет, он не может знать слишком много».
