Лидия кивнула, подумав при этом: «Хвала Господу, что он не знает всего остального!»
– Я просто горжусь тобой, – сказал Максим.
– Здесь нечем гордиться. Это был ужасный поступок.
– Но ведь и он был ужасным человеком.
– Теперь я уже так не считаю.
Наступила пауза, после которой Максим чуть слышно произнес:
– Значит, ты вовсе не предавала меня.
Желание заключить его в свои объятия стало почти непереносимым. Но она усилием воли заставила себя застыть на месте. И искушение прошло.
– Твой отец сдержал слово, – ударился в воспоминания Максим. – Меня действительно пытали всего один день. И на волю отпустили, как только ты отплыла в Англию.
– Как ты узнал, куда я направилась?
– Получил записку от твоей горничной. Она оставила ее в книжной лавке. Само собой, она и не подозревала о той сделке, на которую тебе пришлось согласиться.
Им еще требовалось сказать друг другу столь многое, но это было так тяжело, что какое-то время оба молчали. Лидия боялась даже пошевелиться. Она заметила, что за все время он ни разу не вынул правую руку из кармана. Подобной привычки раньше за ним не водилось.
– Ты все-таки научилась свистеть? – спросил он совершенно неожиданно.
Она невольно рассмеялась.
– Нет, это мне никак не дается.
Снова воцарилось молчание. Лидии хотелось, чтобы он ушел, но столь же отчаянным было желание побыть с ним еще. Через какое-то время первой заговорила уже она:
– И чем же ты занимался все эти годы?
Максим пожал плечами.
– Я много путешествовал. А ты?
– Воспитывала дочь.
Прошедшие годы оказались темой, одинаково смущавшей обоих.
– А зачем приехал сюда? – спросила Лидия.
Вопрос привел Максима в некоторое замешательство, но он быстро нашелся:
– Зачем я здесь? Мне нужно встретиться с князем Орловым.
– С Алексом? Почему тебе понадобилась встреча с ним?
– На родине угодил в тюрьму один матрос из числа анархистов. Мне нужно убедить Орлова освободить его… Ты же помнишь, как обстоят дела в России? Законы не действуют. Только личные связи.
– Но Алекс здесь больше не живет. Нас пытались ограбить, и это спугнуло его.
– Тогда где же мне его искать? – спросил Максим, надеясь, что ничем не выдал охватившего его волнения.
– В отеле «Савой». Но сомневаюсь, однако, что он тебя примет.
– Я все же попытаюсь.
– Для тебя это очень важно, как я погляжу.
– Да.
– То есть ты по-прежнему… занимаешься политикой?
– В этом вся моя жизнь.
– Многие молодые люди с возрастом теряют к ней интерес.
Он грустно улыбнулся.
– Вероятно, потому, что многие молодые люди женятся и заводят детей.
Лидию охватило безграничное сострадание к нему.
– Мне очень жаль, что все так вышло, Максим.
Он потянулся и взял ее за руку.
Но она отдернула ее и встала.
– Не прикасайся ко мне.
Он удивленно посмотрел на нее.
– Не знаю, как ты, но я свой урок усвоила, – сказала Лидия. – Меня воспитывали в убеждении, что похоть – зло, разрушающее личность. На время, пока… мы с тобой были вместе, я перестала в это верить или по крайней мере убедила себя, что перестала. И видишь, чем все обернулось? Я сломала жизнь и себе, и тебе. Мой отец оказался прав. Плотское вожделение разрушительно. Теперь я всегда помню об этом.
– Стало быть, вот что ты сейчас себе внушаешь? – печально спросил он.
– Но в этом истина!
– Узнаю мораль Толстого. Добродетель не обязательно сделает тебя счастливым, но порок непременно сделает несчастным.
Она глубоко вздохнула.
– Я хочу, чтобы ты немедленно ушел и больше не возвращался.
Максим молча смерил ее долгим взглядом и поднялся.
– Что ж, будь по-твоему, – произнес он.
Лидии показалось, что у нее вот-вот разорвется сердце.
Он шагнул к ней. Она стояла неподвижно. Ей хотелось бежать, но она словно приросла к месту. Он положил руки ей на плечи, посмотрел прямо в глаза, и спастись она уже не могла. Ей вспомнилось все, что она чувствовала, когда они смотрели друг другу в глаза прежде, и Лидия совершенно потерялась. Он привлек ее к себе и поцеловал, уже сжимая в объятиях. Так было всегда – его ищущие губы находили ее полуоткрытый рот и ласкали его с любовью и нежностью, а она как будто таяла в его руках. И теперь тоже прижалась к нему всем телом. В ней уже полыхал огонь желания. Она содрогалась от предчувствия наслаждения. Нашла его руки и взяла их в свои, чтобы ощутить хотя бы часть его тела, сжать изо всех сил…
Он громко вскрикнул.
Они отпрянули друг от друга. Лидия, совершенно сбитая с толку, лишь удивленно смотрела на него.
Он же прижал правую руку ко рту. Она заметила на ней крупный порез и поняла, что, сжав ему пальцы, причинила боль. Рана опять стала кровоточить. Она сделала движение, чтобы снова взять его за руку и извиниться, но он отшатнулся. В нем произошла разительная перемена. Чары развеялись. Максим повернулся и стремительно пошел к выходу. В ужасе она смотрела, как за ним захлопнулась дверь, и застонала.
Она стояла, глядя на то место, где только что видела его. Полностью опустошенная, она упала в кресло, не в силах сдержать нервной дрожи.
