А потом еще какое-то время в ней настолько беспорядочно и бестолково бурлили чистые эмоции, что она не могла мыслить рационально. Но постепенно смятение улеглось, и осталось лишь одно чувство: облегчение, что она преодолела искус рассказать ему последнюю главу своей истории. Это был секрет, который она прятала глубоко внутри, и он порой причинял муки, как старый осколок шрапнели, навсегда оставшийся в затянувшейся уже ране. Но пусть все теперь будет так до самой ее смерти, решила она. Эту тайну она унесет с собой в могилу.
Максим задержался в вестибюле, чтобы перед зеркалом надеть шляпу. Он оглядел свое отражение, и губы исказила злорадная ухмылка победителя. Но он сразу же сделал серьезное лицо и вышел на улицу под яркое полуденное солнце.
До чего же она простодушна! Поверила в придуманную на ходу сказку про матроса-анархиста и без секундного колебания сообщила ему, где теперь Орлов. Как же хорошо знать, что он все еще обладает над ней полной властью! «Лидия вышла замуж за Уолдена только для того, чтобы спасти меня, – подумал он. – А я только что заставил ее предать мужа».
Тем не менее эта встреча таила угрозу и для него самого. Слушая ее историю, глядя в лицо, он ощутил щемящую тоску, невыносимую печаль, от которой хотелось плакать. Однако прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз плакал, что сам его организм, похоже, перестал вырабатывать слезы, и момент охватившей его слабости благополучно миновал. «Я не поддаюсь сентиментальным порывам, – напомнил он себе. – Я ей солгал, предал ее доверие, поцеловал, а потом сбежал. Я просто ее использовал – вот и все.
Удача сопутствует мне сегодня. Хороший день для решения самой опасной задачи».
Револьвера он лишился в парке, а значит, нуждался в другом оружии. Для убийства в номере гостиницы идеальным средством была бомба. Не понадобится даже точность попадания – где бы она ни разорвалась, убитыми окажутся все находившиеся в комнате. «А если у Орлова в апартаментах будет в этот момент сидеть Уолден, то получится даже лучше», – решил Максим. Он сразу понял, что это сделает Лидию косвенной соучастницей гибели собственного супруга.
Итак, к делу?
Он выбросил мысли о ней из головы и целиком сосредоточился на своих познаниях в химии.
В одной из аптек Камден-тауна он купил четыре пинты концентрата самой распространенной кислоты. Кислоту ему продали в двух сосудах по две пинты в каждом, что обошлось в четыре шиллинга и пять пенсов, включая залоговую стоимость посуды, которую можно было сдать.
Он принес бутыли домой и поставил на пол в своей подвальной комнате.
Потом снова отправился в город и купил еще четыре пинты той же кислоты у другого аптекаря. Этот оказался любопытным и спросил, зачем она ему понадобилась.
– Для чистки, – лаконично ответил Максим, не вызвав у хозяина аптеки никаких подозрений.
В третьей аптеке он приобрел четыре пинты другой разновидности кислоты. Наконец, в последней точке им были куплены пинта чистого глицерина и стеклянный стержень в фут длиной.
Пришлось потратить шестнадцать шиллингов и восемь пенсов, из которых четыре шиллинга и три пенса ему возместят, когда он вернет пустую тару. После этого у него останется чуть меньше трех фунтов.
Поскольку химикаты покупались в разных местах, ни у кого из продавцов и мысли не возникло, что он собирается изготовить бомбу.
Он одолжил у Бриджет самую большую миску, какая только нашлась у нее на кухне.
– Собираешься испечь пирог? – поинтересовалась она.
– Да, вроде того, – ответил Максим.
– Только не взорви к чертовой матери весь дом, ладно?
– Не взорву.
Но она тем не менее на всякий случай провела остаток дня у соседки.
Максим спустился вниз, снял пиджак, закатал рукава рубашки и вымыл руки.
Потом поставил миску в раковину.
Оглядел ряд крупных коричневых сосудов с плотно притертыми стеклянными пробками, стоявших на полу.
Первая часть работы особой опасности не представляла.
В миске Бриджет он смешал кислоты в пропорции два к одному, дождался, пока миска остынет, и слил смесь обратно в бутыли.
Миску тщательно промыл, насухо вытер, поставил в раковину и вылил в нее глицерин.
Раковина была снабжена резиновой затычкой на цепочке. Он пристроил затычку в сливное отверстие боком, чтобы лишь частично перекрыть сток. Открыл кран. Когда уровень воды в раковине почти достиг края миски, он прикрутил кран, но не до конца, а так, чтобы уравновесить поток воды из крана со стоком. Уровень воды теперь оставался постоянно высоким, но она не переливалась внутрь миски.
При выполнении следующей стадии процесса погибло больше анархистов, чем от рук палачей царской охранки.
Крайне осторожно он принялся добавлять смесь кислот к глицерину, медленно и постоянно помешивая содержимое миски стеклянным стержнем.
В подвальной комнате стало душно.
