И укатил прочь от этого смеха, от этой музыки. Такое веселье все-таки не для него – никогда не было и никогда не будет. Он доехал до своего дома и втащил велосипед в комнату на последнем этаже. Снял плащ, шляпу и улегся на кровать. Через два дня он снова встретится с ней. Они будут вместе любоваться живописью. «Перед встречей надо непременно посетить общественную баню», – решил он и поскреб подбородок. Жаль, нет способа ускорить рост бороды, чтобы через пару дней она выглядела немного приличней. Он заставил себя мысленно вернуться к тому моменту, когда она вышла из дома. Он смотрел на нее издали, еще не представляя себе, что…
«А о чем я в тот момент думал?» – задался он вопросом.
И сразу же вспомнил.
«Меня занимало тогда только одно: знает ли она, где укрылся Орлов?»
Максим поймал себя на мысли, что даже не вспоминал об Орлове остаток дня.
Скорее всего Шарлотта знает, где он, а если нет, то сможет это выведать.
«Вероятно, мне придется прибегнуть к ее помощи, чтобы убить князя.
Неужели я способен на это?
Нет, не способен. Нет, нет и нет!
Да что же со мной творится?»
Уолден встретился с Черчиллем в здании Адмиралтейства ровно в полдень. На первого лорда его новости произвели большое впечатление.
– Фракия? – переспросил он. – Разумеется, мы отдадим им половину Фракии. Да если на то пошло, пусть забирают к дьяволу хоть всю!
– Я придерживаюсь того же мнения, – сказал Уолден, ободренный реакцией Черчилля. – Как вы думаете, ваши коллеги поддержат эту идею?
– Полагаю, да, – ответил Черчилль уже чуть более задумчиво. – Я переговорю с Греем после ленча, а с Асквитом ближе к вечеру.
– А кабинет министров в целом? – Уолдену не улыбалась перспектива достичь договоренности с Алексом только для того, чтобы члены кабинета наложили не нее вето.
– Решение будет принято завтра утром.
Уолден поднялся.
– Значит, я запланирую возвращение в Норфолк сразу после этого, – сказал он.
– Превосходно. Кстати, что с тем чертовым анархистом? Его поймали?
– У меня намечен обед с Бэзилом Томсоном – шефом особого отдела. У него и узнаю все новости.
– Держите меня в курсе.
– Непременно.
– И спасибо. Я имею в виду – за новое предложение русских. – Черчилль мечтательно уставился в окно. – Фракия! – пробормотал он себе под нос. – Кто вообще представляет себе, где это?
И Уолден оставил его предаваться грезам.
Шагая от Адмиралтейства до своего клуба на Пэлл-Мэлл, он пребывал в самом радужном настроении. Обычно он обедал дома, но не хотел приглашать к себе человека из тайной полиции, к тому же Лидия казалась до странности озабоченной чем-то в последнее время. Несомненно, ее, как и самого Уолдена, беспокоит судьба Алекса. Этот мальчик был для них почти сыном, и если с ним приключится беда…
Он поднялся по ступенькам и в дверях клуба отдал лакею шляпу и перчатки.
– Замечательное лето в этом году, милорд, – заметил слуга.
«Погода действительно на удивление ясная уже не первый месяц, – подумал Уолден, подходя к двери клубного ресторана. – Но когда наступит перемена, наверняка начнутся грозы. А настоящий гром грянет в августе».
Томсон уже ждал его. И вид у него был достаточно самодовольный. Какой радостью было бы сейчас узнать, что ему удалось схватить убийцу! Они обменялись рукопожатиями, и Уолден сел за столик. Официант мгновенно принес меню.
– Ну что? – спросил Уолден. – Вы его арестовали?
– Почти, – ответил Томсон.
Это ясно означало «нет». Уолден заметно расстроился.
– Вот дьявол! – не сдержался он.
К ним подошел сомелье.
– Хотите коктейль? – спросил Уолден.
– Нет, благодарю вас.
С этим Уолден был солидарен – коктейли он считал дурацким изобретением американцев.
– Тогда бокал хереса?
– Пожалуй.
– Принесите два, – распорядился Уолден.
Они заказали коричневый виндзорский суп[23] и сваренную на медленном огне лососину, а чтобы запить все это, Уолден попросил бутылку рейнского.
Потом он заговорил, напустив на себя серьезный вид:
– Даже не знаю, в полной ли мере вы осознаете всю важность порученного вам дела? Мои переговоры с князем Орловым вступили в завершающую стадию. И если он падет от руки убийцы, все пойдет прахом с весьма серьезными последствиями для интересов национальной безопасности.
– Спешу заверить вас, милорд, что прекрасно это осознаю, – ответил Томсон. – Позвольте доложить о том прогрессе, которого нам удалось добиться. Уже установлено, что подлинное имя преступника – Максим Петровский. Русские фамилии сложны, а потому я буду в дальнейшем именовать его просто по имени. Максиму сорок лет. Он сын сельского священника из Тамбовской губернии. У моего коллеги в Петербурге имеется на него весьма пухлое дело. Он трижды подвергался арестам в прошлом, а сейчас находится в розыске по подозрению в совершении сразу нескольких убийств.
– О мой Бог! – пробормотал Уолден.
– Петербургский друг предупреждает также, что он специалист по бомбам и пользуется самыми изощренными методами борьбы.
Томсон помолчал.
– Вы проявили незаурядное мужество, поймав ту бутылку.
Уолден лишь слабо улыбнулся. Он бы предпочел забыть об этом.
