И тихий, спокойный голос раби Абрама прозвучал в наступившей тишине. Он читал кадиш[16]. Люди вторили ему: «Амен!» И этот скорбный возглас несся над кладбищем.
Бачева спустилась с холма. Там, внизу, ее ждал Ушу. На миг она замешкалась. Возгласы «Амен!» лишь усиливали владевшее ею чувство одиночества. К нему прибавилось ощущение полной беспомощности. Она пошла в другую сторону, где никто не ждал ее, и она могла побыть в полном одиночестве.
Исав бен Ханох не жалел ни об одном своем шаге, ни об одном своем решении. С Андреем Боголюбским он был дружен с юношеских лет. Смуглый небольшого роста Исав по-настоящему любил этого белокурого краснощекого горлана. И Андрей был предан ему. Ничто не омрачало их дружбы.
Андрей был вынослив, как мул. В бесконечных войнах с соседними княжествами (какой бы кровопролитной ни была эта война, Исав обычно называл ее распрей — у соседей такие огромные леса, реки и пахотные земли, надо отобрать у них хотя бы часть) эта выносливость часто выручала его, но он был и упрям, как мул! Сколько раз Исав бен Ханох пытался примирить братьев — «Да уступи ты Всеволоду, не упрямься», — ничего не получалось. Во-первых, великий князь был не в меру строптив, а во-вторых, убежден в собственной правоте — «Будь Святослав великим князем, а я неимущим, он бы отнял у меня жизнь из страха, что я отниму у него трон».
И великий князь был прав. От Всеволода никто не ждал добра, даже Исав бен Ханох — он это сердцем чуял. Как-то раз, когда великий князь вернулся с охоты, он присел рядом с ним и сказал:
— Если у человека все отнять, уж лучше его убить!
— Неужели смерть предпочтительнее бедности?
— Да, для многих предпочтительнее, — отвечал Исав бен Ханох, — и для тебя в том числе. Либо он должен быть сыт, либо убей его. Ты все отнял у Всеволода, и он, верно, только о том и думает, как бы умертвить тебя.
Андрей Боголюбский захохотал. Смеялся от души. Исав бен Ханох же сокрушенно качал головой. После той памятной беседы он не видел великого князя — не видел живым, а то мертвым…
Жена Андрея — круглолицая голубоглазая княгиня Екатерина — ложась в постель (луна уже сверкала на небосклоне, доколе же дожидаться отправившегося на охоту князя!), откинула одеяло и увидела на подушке отсеченную голову мужа. Поначалу она даже не признала мужа в этом почерневшем куске мяса, окрасившем кровью подушку, а потом…
Отчаянный крик княгини потряс дворец.
Всеволод явился, когда во дворце собрались все близкие великого князя, преданные ему бояре. Верхом на коне он въехал в зал, стегая кнутом каждого, кто попадался под руку. Потом велел позвать племянника — Юрия. Почувствовав опасность, княгиня подняла голову.
— Мой сын был с отцом на охоте, и он остался жив? — спросила она.
Исав бен Ханох понял хитрость княгини, низко поклонившись Всеволоду, он сказал:
— Продай мне мать и сына.
Какое-то время Всеволод не сводил с него холодного взгляда, а потом, осклабившись, громко произнес:
— Продам, но дорого возьму…
— Настоящая дружба никогда не стоила дешево.
Новый князь-братоубийца потребовал у Исава бен Ханоха немедленно оставить Суздаль:
— Тебе нет здесь места, а брата я сам предам земле.
В ту же ночь Исав бен Ханох покинул Суздаль вместе с супругой своего друга Екатериной и его сыном юным Юрием. А Всеволод пожалел о своем приказе: не надо было изгонять этого жида, раз он умеет так дружить.
А Исав ни о чем не жалел. Он взял под свое покровительство семью друга. Вот уже сколько времени они живут в стране половцев. Здесь он ведет свои дела, здесь поставил на ноги своих детей, и дети уже живут своей жизнью, здесь его все уважают. Он достаточно богатый человек, но основное его богатство, считают люди, это его талант оказывать помощь ближним. Непременное правило для еврея — десятую часть своего дохода отдавать беднякам — он оставлял без внимания. Отдавал гораздо больше. Кому только не протягивал руку помощи — христианину, мусульманину, еврею, он не делал между ними различия.
— Разве мы все не люди? — говорил он с улыбкой. — У всех у нас есть рот и желудок, все мы дышим и все умираем.
Вечно улыбающийся, ни от кого не зависящий Исав говаривал обычно:
— Господь не назначал меня старейшиной золотых запасов, и ключа не давал, чтобы я хранил то, что он даровал мне. Это он раздает злато моей рукой, и я благодарен, что для такого благого дела он избрал меня.
— Не будь у меня эти чурбаны вместо ног, мой дорогой Занкан, ты знаешь, я бы вскочил, как бывало, и бросился тебе навстречу, — воскликнул Исав бен Ханох, ублаготворенный лицезрением Занкана. Занкан сам подошел к нему, нагнулся, обнял и поцеловал в плечо.
Они долго беседовали, пообедали вместе, откушали фруктов, много смеялись (Исав любил рассказывать смешные истории), и, когда солнце стало клониться к закату, Занкан приступил к главному.
— Ты очень дружил с семьей Боголюбских… — сказал он.
— Я и сейчас дружен с ними… Эх, достойным человеком был великий князь!
