– А, ничего страшного. Было чудесно. Я не понял, чего они искали, но не нашли. Я им говорил: «Если Элизабет от вас что-то прячет, искать бесполезно. Просто-напросто зря время потратите. Она способна спрятать подарок на Рождество в прогулочной лодке». Я не знал, где ты, думал, ходишь по магазинам, хотя было совсем поздно.
– Мы с Джойс заболтались.
– Я им предложил заходить в любое время. Мол, для шпиков наши двери всегда открыты. Что там стряслось? Убили кого-то?
– Двоих.
– Шпионов?
– Да.
– Чудесно. А я чем занимался, милая?
– Играл с Богданом в шахматы.
– О, прекрасно. Он сделал мне омлет. И передал Рону кокаин. Вот парень! Пойду к нему. Убитых шпионов предоставляю тебе.
Двое убитых шпионов. Двое убитых шпионов… Элизабет снова набирает номер Криса Хадсона. На этот раз ответа приходится ждать еще дольше. Семь гудков. Как раз успели поспорить шепотом, брать ли трубку. Он наверняка уже опознаёт ее по звонку.
– Да, Элизабет, – отвечает Крис.
– О, Крис? – говорит Элизабет. – Прошу прощения, не могли бы вы позвать Патрис?
– Патрис?
– Да, прошу вас. Не обижайтесь, дорогой.
После паузы ладонь снова зажимает микрофон, и снова слышны приглушенные голоса.
– Алло, Элизабет, – говорит Патрис.
– Алло, милая, извините, что снова беспокою. Я ведь не знаю, чем вы завтра заняты…
– Верно, – соглашается Патрис.
– И не хочу, конечно, знать, это ваши дела. Но мне нужно сказать вам кое-что такое, чего я еще не говорила Крису.
– Даю вам полминуты, Элизабет. Мне пришлось прервать сеанс массажа.
– О, молодец Крис, – хвалит Элизабет. – Но я вот о чем, милая. Вчера вечером в Хоуве застрелили двоих шпионов. Я там была. Дело не пойдет в полицию, его сразу перехватила МИ-5, но я с удовольствием обсудила бы это с Крисом и узнала бы его мнение. И подумала: а что, если вы приедете с ним – например, завтра вечером? Вы, сдается мне, из тех, кому интересны подробности убийства двоих шпионов. У меня есть фотографии и тому подобное, а еще там подадут вино, и, ручаюсь, все будут в восторге от знакомства с вами. Однако, повторюсь, я не знаю ваших планов…
– Ну, мы собирались в «Зиззи».
Еще чуть-чуть дожать, думает Элизабет. Как бы закруглить разговор?
– А один из убитых шпионов случайно оказался моим бывшим мужем.
– О’кей, – говорит Патрис. – Мы придем с бутылкой.
Элизабет слышит реплику в сторону: «Завтра мы у Элизабет, малыш» – и ответ Криса: «Ну, кто бы сомневался».
– Скажем, к половине седьмого? – предлагает Элизабет. – И не могли бы вы попросить Криса захватить Донну?
– Донну? – удивляется Патрис.
– Ну, без нее вечер будет не тот. Насколько я понимаю, вы знакомы с Донной.
– О да, встречались, – признает Патрис, – раз или два.
– До завтра, дорогая, – прощается Элизабет и вешает трубку. Вот как! Патрис знакома с Донной. Видимо, там все серьезно.
А теперь – Мартин Ломакс.
Мартин Ломакс несет поднос с кофе и печеньем в домашний кинозал. Двадцать кожаных кресел развернуты к экрану, занимающему всю стену. Самую большую компанию – из четверых человек – он принимал здесь в тот раз, когда финальный матч на Кубок Азербайджана совпал по времени с особенно выгодной сделкой по героину. Мартин тогда подал закуски, и все, кажется, остались довольны. Ломакс в действительности мало смыслит в удовольствиях, но он научился вливаться в общество и не портить жизнь другим людям. Во всяком случае, когда те сулят деньги.
Направив на экран пульт управления, он открывает свою фильмотеку. Мартин Ломакс вообще не видит смысла в кино. Люди в фильмах просто что-то изображают – неужели никто этого не замечает? Кто-то пишет слова, какие-то американские балбесы их произносят, и, кажется, у всех крыша едет. Ломакс один раз сходил с театр – там ему понравилось чуть больше. Хотя бы актеры живые. И им можно сказать, с чем ты не согласен. Его, правда, попросили выйти из зала, но он совершенно не исключал, что когда-нибудь попробует еще раз.
Он прокручивает на экране бесчисленное множество фильмов, которые вряд ли когда-то посмотрит, хотя многие названия уже успел запомнить. И наконец добирается до того, смотреть который точно не станет. Называется он «Сокровище Сьерра-Мадре»; по картинке видно, что фильм черно-белый. Черно-белый? Какие дураки это смотрят? Он выбирает его и находит в меню пункт: «Субтитры». Прокручивая список языков, доходит до кантонского диалекта. И нажимает «ок». Тут же раздается знакомый электронный писк, и киноэкран скрывается в потолке. На стене за ним нарисована радуга. Мартин Ломакс касается пальцами обеих ее концов. Еще три электронных гудка, и раздвижная дверь открывается. Мартин несет кофе на подносе в комнату-сейф.
