Лишь эпоха Возрождения, оживив античный гуманизм, вернуло нас на путь прогресса.
Анна молчала.
Стало жарко. Заломов предложил снова искупаться, но Анна отказалась, и он вошёл в воду один. Минут десять он плыл кролем в сторону горизонта, затем повернулся на спину и нежился, раскинув руки и закрыв глаза от слепящего солнца. Возвращался медленным брассом, любуясь панорамой берега. Правую, южную, её часть занимал высокий горный мыс, защищающий Гагры от северных ветров. Он был похож на огромного мамонта, залезшего в море для купания. Переднюю часть своей морды гигант погрузил в море, и только кончик хобота торчал из воды в виде одинокой серой скалы.
Поискав глазами Анну, Заломов нашёл её сидящей возле воды на бетонном блоке, и, к его удивлению, она была не одна. Рядом с нею на том же блоке сидела какая-то светловолосая девушка. Подплыв ближе, он смог лучше разглядеть незнакомку. Она была довольно хрупкого сложения, но с неплохим бюстом. Б
– С кем это ты болтала? – спросил Заломов, выйдя из воды.
– Она себя не назвала. Какая-то отдыхающая, малость скучающая по обществу. Представь себе, она тоже из Сибири и хочет с нами познакомиться. Она отдыхает здесь одна, то есть без мужа.
– Блондинка успела тебе и это рассказать?
– Между прочим, она успела назвать своего мужа жалким сосунком, которому никогда не усвоить такой кроль, как у тебя.
– Так эта дамочка назвала своего мужа жалким сосунком, и она из Сибири? – спросил Заломов рассеянно.
– Да, а что тут особенного?
– Ты знаешь… она мне кого-то напоминает… Мне кажется, это Альбина, секретарша Драганова. Это её слова… и фигура, и походка… Ты никогда не встречала её в Институте?
– Нет, Влад. Практически весь последний месяц я провела в библиотеке. А секретарши, сам понимаешь, это место посещают нечасто.
– Анечка, нам просто необходимо выяснить, действительно ли это Альбина.
Лавируя между бетонными блоками, они быстро добрались до соседней бухточки и убедились, что ни на берегу, ни в море никого нет. Альбина или какая-то другая молодая женщина, называвшая своего мужа жалким сосунком, бесследно исчезла. Было поразительно тихо. Бесконечная водная гладь сверкала, как зеркало. Вдали играла пара дельфинов. Заломов громко прокричал: «Альби-и-на-а!». От его возгласа в воздух поднялась стая чаек, и их истошные вопли почему-то внушили ему чувство, что случилось нечто непоправимое. Тут его внимание привлекло чёрное полукруглое отверстие в бетонной стене метрах в двадцати к северу. «Ещё один подземный проход!» – догадался Заломов и бросился к стене. В мрачном коридоре было темно, сыро и жутковато. Не успел он сделать и пары шагов, как услышал грохот осыпающихся камней. Он замер, прижавшись к мокрой стене, но то не был звук атаки, наоборот, какой-то человек метнулся вверх по туннелю. Вскоре опять всё стихло. Было ясно, что человек в туннеле не желал идти на контакт. «Что ж, таинственная блондинка – кем бы она ни была – имеет полное право на инкогнито», – решил Заломов и вернулся к Анне.
Они расположились в своём гнезде и, попивая родниковую воду, стали размышлять. Блондинка появилась сразу после того, как Заломов зашёл в море, и сбежала незадолго до его выхода на берег. Это наводило на мысль, что она не желала встречи именно с Заломовым. Значит, она его знала. Стало быть, подозрительная незнакомка – скорее всего, действительно, секретарша Драганова.
– И что же она успела у тебя выяснить? – спросил Заломов.
– Она выяснила, где мы живём.
– Как? ты дала ей наш адрес?
– Нет, я сказала только, что мы живём в Старых Гаграх.
– И на том спасибо, – съязвил Заломов.
– Влад, я что-то тебя не понимаю. С чего это ты так разволновался? Чем нам угрожает эта хрупкая девица? Ты что-то от меня скрываешь?
– Анечка, я, конечно, расскажу обо всех моих опасениях, но сначала давай вернёмся домой да так, чтобы эта предполагаемая Альбина потеряла бы наш след.
Они быстро собрались и, не дожидаясь электрички, отправились в Гагры прямо по морскому берегу. Это был самый короткий путь, хотя и не самый лёгкий: им пришлось изрядно помёрзнуть, переходя вброд бурную и очень холодную горную речку. Зато уже через полчаса они сидели на скамье в платановой роще – одном из их любимых уголков Старых Гагр. Даже в полдень здесь было прохладно. Мягкий рассеянный свет давал отдых глазам, уставшим от яркого солнца пляжа. В далёкой вышине платановых крон тысячи цикад исполняли свой усыпляюще монотонный любовный гимн. Всё здесь располагало к тихому созерцанию. Но в душе Заломова бушевала буря. Появление непонятной блондинки выбило его из колеи. Опустив лицо, он напряжённо смотрел невидящими глазами на молодой, совсем недавно вылезший из почвы, трогательно-чистый росток веерной пальмы.
