– Ну, рассказывай, почему тебя так растревожило возможное появление тут молоденькой секретарши Драганова? – спросила Анна.
– Я уже говорил тебе, что занимаюсь способностью личинок дрозофилы переваривать синтетические красители, но я не рассказал, что краситель с кодовым названием КСК повышает живучесть мух.
– Так это же страшно интересно! – воскликнула Анна.
– И шеф тоже поначалу пришёл в восторг. А потом чего-то испугался и даже попытался запретить мне рассказывать об этом результате.
– Почему?
– Я думаю, он решил, что эта краска может удлинить жизнь не только мухам.
– О, Боже! Неужели Драганов вообразил, что ты нашёл нечто вроде эликсира долголетия? Ну и какова формула этой живительной краски, каков механизм её действия?
– В том-то и штука. Ты же знаешь о пожаре в Органике. Так вот, доктор Чуркин, создавший КСК, погиб в огне. Вся его лаборатория выгорела вместе с реактивами и рабочими журналами. Красители, по странному указанию Драганова, Чуркин закодировал, так что ни их формул, ни настоящих названий у меня нет. А теперь перехожу к самому интересному. Драганов решил запудрить этим КСК склеротические мозги наших престарелых кормчих. Если обитатели Кремля клюнут на его эликсирную наживку, то шеф получит всё, что захочет.
– А ты?
– А я попросил у него время на обдумывание.
– Ой, Влад, как бы он не передал твой эликсир какому-нибудь более сговорчивому сотруднику.
– Но для этого он должен иметь в руках само вещество.
– Чего проще. Может быть, как раз сейчас, в этот самый миг он идёт в твой кабинет и снимает твой замечательный краситель с полки.
– Анечка, он не может этого сделать, ибо в этот самый миг КСК находится в моём чемодане.
– Ой, Влад! Теперь я начинаю понимать, почему появление на пляже девицы, похожей на Альбину, привело тебя в такое волнение. Расскажи-ка мне побольше о Драганове. Что он за человек?
Заломов попробовал пересказать кое-что из своего пьяного разговора с шефом. Анна была потрясена.
– Влад, это опасный интриган! Держись от него подальше.
– А как тебе нравится, что Кедрин оказался раввином?
– Чудовищная нелепость!.. Хотя, должна признать, Аркадий Павлович совсем не прост… и он, не поверишь, патриот… убеждённый советский патриот. Недавно хвастался передо мною своим отцом. Тот оказался героем Гражданской войны. Ушёл на фронт восемнадцатилетним парнем. За героизм в боях с басмачами получил орден Красного Знамени. Какое-то время был наркомом в какой-то среднеазиатской республике. Перед войной был переведён в Москву и занимал высокие посты в наркомате обороны. Дал сыну блестящее образование. Аркадий Павлович владеет несколькими языками. Ещё студентом вступил в Партию. Я, конечно, не знаю, есть ли у него еврейская кровь, но даже если она у него и есть, я не могу представить, чтобы человек с таким интеллектом, с таким кругозором и, главное, с такой заоблачной самооценкой мог бы скатиться до уровня мелкотравчатого раввина.
– Выходит, – задумчиво произнёс Заломов, – Драганов намеренно распускает слухи против Аркадия Павловича.
– Не знаю, Влад, зачем он это делает, но я его уже боюсь.
– Ну, это уж слишком. Пока это только тараканьи бега за право первым вонзить жвалы в кусок отравленного пряника.
– И всё-таки, дорогой, давай прикинем, что теперь будет делать Альбина. Если, конечно, это Альбина, и если она, действительно, прислана сюда твоим грозным шефом.
– Всё зависит от данных ей инструкций. Если ей велено лишь обнаружить нас с точностью до населённого пункта, то поручение начальника она выполнила и теперь может ехать домой.
– А если с Альбиной действует ещё кто-то? А если тот «кто-то» заставит нас грубой силой отдать ему КСК? – голос Анны задрожал от волнения.
– Отсюда следует, Анечка, что нам нужно срочно что-то придумать. Ты будешь, конечно, смеяться, но давай сделаем дубликат КСК.
– Как это дубликат, когда ты сам не знаешь, что это такое? Или ты хочешь рассыпать таинственную краску в два сосуда?
– Почти угадала. Только во второй сосуд я предлагаю насыпать то же количество совершенно другого красителя, по виду неотличимого от КСК.
Не откладывая дела в долгий ящик, они побежали в хозяйственный магазин, приобрели там таблетку прессованной красной краски для хлопка и растолкли её в порошок. Порошок поместили в бюксик из-под КСК, а сам КСК пересыпали в стеклянный флакончик из-под какого-то крема Анны. Бюксик с краской для хлопка бросили в чемодан Заломова, а флакончик с КСК с хохотом закопали в большой цветочной кадке под фикусом.
В тот день они больше не философствовали, а после ужина сразу легли спать. Анна быстро заснула, но к Заломову сон упорно не шёл. Он не мог отделаться от мыслей о Драганове, об Альбине и от ощущения какой-то опасности. «Типичная ошибка интуиции, – злился он на себя. – Реальной опасности нет, а подкорка настороже, в итоге не могу заснуть». После часа томительного бодрствования Заломов встал и выпил полный стакан местного Саперави. Вскоре тревожные мысли его оставили, и он провалился в забытье.
