Они спустились к подножию плотины и оказались возле очень старой церкви. Табличка на стене поясняла, что перед ними храм Симона Кананита, построенный в начале десятого века.
– Ты что-нибудь знаешь об этом Симоне? – спросила Анна.
– Очень мало. Знаю только, что он был одним из двенадцати апостолов Иисуса.
– Немного же вы знаете об этом святом человеке, – неожиданно заговорил стоящий неподалёку среднего роста кавказец лет сорока. В отличие от большинства местных жителей, у него были голубые глаза и ярко-рыжие волосы. Но одет он был обыкновенно – белая сорочка с короткими рукавами, голубые потёртые джинсы и остроносые штиблеты на высоковатом каблуке. «Я работаю гидом в турбюро, вожу экскурсии по Новоафонскому монастырю, – он указал рукой на высокий холм и голубые купола на его вершине. – Кстати, тот монастырь тоже посвящён Симону Кананиту. Так вот, в молодости святой Симон жил в Палестине, в Кане Галилейской. И на его-то свадьбе и свершил Господь своё первое чудо – превратил воду в вино. Потрясённый Симон бросил молодую жену свою, и все дела свои, и пошёл за Иисусом. А после смерти и воскресения Спасителя он отправился сюда, на берег Чёрного моря обращать жителей Кавказа в Христову веру. Жил тут неподалёку в горной пещере, пил воду из этой речки Псырцхи… и здесь же принял мученическую смерть. Говорят, римские солдаты распилили его заживо. Такова легенда, но как видите, уже тысячу лет стоит на месте его гибели этот скромный храм, и не зарастает к нему народная тропа».
После беглого осмотра корпусов монастыря они стали искать место для отдыха, и вскоре там же на холме наткнулись на прелестную полянку, на которой росло несколько старых сосен и маслин. Вот на этой-то лужайке, в какой-нибудь сотне шагов от монастырских строений и провела наша пара безмятежных три часа. На раскидистых соснах пели-скрипели средиземноморские цикады. В густой траве стрекотали бесчисленные кузнечики и сверчки всех форм и размеров. На стволах деревьев спали в своих громоздких полосатых раковинах виноградные улитки. А в воздухе парили крупные стрекозы-дозорщики, сверкая своими огромными прозрачно-голубыми видящими во все стороны глазами. Заломов и Анна лежали на спине под сенью старых олив, когда-то посаженных трудолюбивыми монахами, и смотрели в небо, подёрнутое высокими перистыми облаками.
Безмятежность природы, красивые старинные здания и красивые старые деревья создавали ощущение спокойствия и безопасности. Близость культовых сооружений навеяла у Анны мысли о религии.
– Послушай, Влад, я уже давно хотела тебя спросить, как ты стал таким, я бы сказала, упёртым атеистом?
– Ой, Анечка, не такой уж я упёртый. Честно сказать, я прискорбно долго не мог разрешить для себя вопрос о Боге. Даже препарирование трупов не вполне освободило меня от остатков сомнений в безупречности атеизма. Лишь на втором курсе медвуза мне окончательно стало ясно, что Бога и в самом деле нет. До меня наконец дошла ужасно простая и ужасно важная мысль:
– Не смеши, Влад. Ты что? встретил какого-то мудреца? или слегка тронулся, слишком усердно штудируя марксистско-ленинскую философию?
– Да нет. Всё было не так. В самом начале второго курса меня со всеми моими сокурсниками загнали в колхоз, где нам пришлось прозябать больше месяца в грязи и тоске. Лишь чтение спасало от полной деградации. Кто-то из студентов прихватил в колхоз Илиаду. И вот, читая и перечитывая эту библию древних греков, я отметил, что Гомеру и в голову не приходило доказывать существование богов. Он описал их так ярко и так детально, будто был с ними лично знаком. Вернувшись в Ленинград, я попытался выяснить, откуда, вообще, взяли древние своих богов. Порывшись в литературе, узнал, что многие боги греков и других народов дохристианской Европы имели сходные имена и сходные функции. Это сходство специалисты объясняют тем, что более шести тысячелетий назад, возможно, где-то в наших причерноморских степях обитал один замечательный народ – так называемые протоиндоевропейцы. От их языка произошли почти все языки Европы и Индии, а от их религии – почти все языческие верования европейцев и индийцев. Выходит, люди способны передавать свою религию и язык, от родителей к детям в течение тысячелетий. Естественно, встаёт вопрос: а откуда протоиндоевропейцы взяли своих богов? Ответ напрашивается сам собой: да, видимо, точно так же – от своих предков.
А теперь обратим внимание на кроманьонцев – на первых людей современного типа, появившихся в Европе около сорока тысяч лет назад. Судя по рисункам на стенах их пещер, по статуэткам их «Венер» и по предметам в их захоронениях, эти ребята занимались магией, верили в духов, богов и в жизнь после смерти. Похоже, кроманьонцы создали эту и поныне здравствующую веру. Осознав это, я решил, что у веры в богов (и олимпийских, и прочих) нет и никогда не было серьёзных оснований.
Анна сделала недовольное лицо.
