Гарри погладил кота. Его шерсть еще хранила аромат девушки. Наблюдая за домами, окружавшими площадь, писатель снова закурил. На каменном фасаде в рамке красовалась надпись: «Свободная школа», прямо над дверью мэрии. Отпечаток прошлого разбудил в Гарри меланхолию, словно этот нестираемый след хранил в себе болезненную надежду на возвращение в те времена, когда дети заучивали алфавит и таблицу умножения и кричали на переменах. Кто-нибудь мог бы добавить к надписи: «В память о…», чтобы увековечить ностальгию в коллективной памяти, и ни один человек не посмел бы ее стереть, не утратив при этом собственных воспоминаний.
Гарри посмотрел в сторону магазинчика, где за прилавком проступал силуэт девушки. Беспокойная тень перемещалась туда-сюда, а потом исчезла в подсобке. Никто не приходил. Наверное, появление убегающих призраков там, где их быть не могло, являлось побочным эффектом меланхолии. Гарри достал из кармана мелочь, положил ее рядом с чашкой, встал и направился к мэрии, сопровождаемый взглядом кота и легким ароматом, исходившим теперь от рукава.
За столом сидел парень лет тридцати, на прямоугольной табличке золотыми буквами значилось, что это секретарь мэрии. Секретарь оторвался от экрана компьютера и взглянул на посетителя. Хищные глаза сузились в две щелочки, сочившиеся очевидным снисхождением.
— Добрый день! — поздоровался Гарри.
— Мы работаем с девяти, на двери указано расписание.
— Но было открыто.
Парень ничего не ответил. Гарри посмотрел на часы.
— Извините, я не обратил внимания. В таком случае вернусь через пять минут.
— Можете присесть в зале и подождать там.
— Спасибо.
Секретарь пожал плечами и вернулся к своему экрану. Положив правую ладонь на мышку, он нервно водил ею и кликал. В ожидании Гарри изучал объявления на доске, пробегая по диагонали официальные декреты, написанные занудным слогом.
— Чего вы хотите? — спросил парень, повысив голос, ровно в девять ноль-ноль.
— Я приобрел дом в Лё-Белье.
— Ферму Прива. Я в курсе.
— Вы их знали?
— Как и всех.
— Можете рассказать о предыдущих хозяевах?
— У меня нет привычки обсуждать людей, вопрос этики.
Гарри не настаивал. Он сразу понял, что никакой информации от секретаря не получит.
— Я могу ознакомиться с кадастровым планом?
Секретарь вытаращился на него:
— Проблемы с границами?
— Нет, с чего вдруг вы о них заговорили?
— Просто так, к тому же, повторяю, у меня нет полномочий выражать какое бы то ни было мнение о гражданах.
— Вы сами заговорили о границах.
— Именно, и не рекомендую их нарушать, — сухо ответил секретарь.
Скрепя сердце, он все-таки предоставил Гарри доступ к документам, отвечая самым пространным образом на уточняющие вопросы об аббревиатурах. Гарри рассматривал дом и прилегающую землю, а также приличную территорию, купленную недавно местным аграрием. Кроме того, он увидел соседскую недвижимость, в которую входили жилой дом, несколько дополнительных построек и с пятнадцать гектаров — не больше — земли, в основном поля и редколесья. Также соседу принадлежал небольшой пруд.
— Кто купил эти земли? — поинтересовался Гарри, изучив документ.
Секретарь расплылся в самодовольной ухмылочке.
— Полагаю, хозяин скоро сам объявится и познакомится с вами.
Гарри вышел из мэрии и повернулся к захлопнувшейся двери. Сквозь стекло он видел, как секретарь разговаривает по телефону.
Калеб курил, глядя на угасающий день. Время от времени он отходил от окна, чтобы стряхнуть пепел в печку, и тут же возвращался. Густой слой снега леденел и искрился, словно расшитое золотом покрывало, а туман, похожий на промокательную бумагу, пропитывался сгущающейся темнотой.
С наступлением ночи туман рассеялся. Белая сипуха вылетела из подлеска и села на столбику дороги. Калеб всматривался в неподвижную сову: призрачный силуэт приглядывал за кладбищем, покрытым безупречной глазурью. Птица улетела, мерцая крыльями среди стволов деревьев. Чуть дальше рассеянный свет освещал комнату в доме напротив.
Калеб поужинал остатками холодной курицы, поделившись с собакой. После сел на стул у печки. Словно закоптившийся фантом, он вставал время от времени с обитого соломой стула, чтобы подбросить дров, обходя стороной уснувшего пса, пока в свою очередь не задремал в полумраке, свесив руки, закинув голову и приоткрыв беззвучный рот.
Рассвет медленно занимался. Солнечная дорожка неспешно раскатывалась по паркету. Едва проснувшись, Калеб встал и размялся. Пес поднял голову, зевнул, потянулся и снова уснул. Калеб приготовил кофе. Выпил несколько чашек, высматривая какое-нибудь движение по ту сторону долины. Закутанный в пальто парень появился, завел мотор и тут же вышел из машины, чтобы очистить лобовое стекло от снега. Как только автомобиль исчез, Калеб накинул куртку, надел сапоги и отправился на разведку, оставив спящего пса. Калеб пересек долину.
Дверь по-прежнему была не заперта. На кухонном столе стояла чашка с остатками кофе на дне и крошками вокруг. Оттуда Калеб увидел написанные в соседней комнате — на стене кабинета — слова:
