Сильван сделал глоток и отставил стакан в сторону.
— До дна.
Сильван допил, и отец налил ему снова.
— Еще.
В этот раз они выпили вместе. Алкоголь подействовал, и Симон спросил:
— Что собираешься делать?
— Не знаю.
— Не знаешь, — спокойно повторил отец.
— Я думаю.
— О чем тут думать?
— О том, что делать.
Симон сложил ладони и повертел большими пальцами.
— А я скажу тебе, что делать. Ты отстоишь честь семьи.
Пальцы замедлили движение и остановились. Отец налил еще настойки и дождался, пока сын выпьет, прежде чем продолжить:
— Со свиньей же ты управился.
Сильван уставился на отца. Глаза того блестели, словно две угасающие звезды.
— А девчонка?
— О ней забудь.
— Может, стоит попробовать…
— Боже, забудь о ней.
— Понял.
Они прикончили бутылку, уже ощущая жар огненной мести, уготованной демону из Лё-Белье. Симон Арто встал. Казалось, алкоголь не возымел никакого действия на него. Он схватил сына за плечо и крепко сжал.
— И последнее. Принеси мне доказательство, что дело сделано.
— Хорошо, — ответил сын, поморщившись. Сильван еще немного побыл во вращающейся комнате. Не торопясь в постель, он сумел выйти на улицу, где и провел ночь. Прислонившись к стене амбара, Сильван проблевался и уснул. Когда забрезжил свет, куры принялись клевать высохшую рвоту. Он проснулся и, не двигаясь, просто наблюдал за ними, спрашивая себя: а можно ли избавиться заодно и от стыда?
Ночная свежесть уже стиралась. Калеб шел по полю, окаймленному американскими дубами, в одной руке он держал палку, а в другой — плетеную корзинку, устланную папоротником и наполненную грибами с черными шляпками. Пес бегал между подлеском и опушкой, как вдруг, словно стремительный сквозняк, свернул направо, учуяв запах дичи. Время от времени он поднимал голову в поисках Калеба и, убедившись, что все в порядке, продолжал охоту.
Калеб нагнулся, поставил корзинку на ковер из моха, сорвал еще один гриб и отправил его к остальным. Затем взял посох, поднял корзинку и продолжил исследовать плодотворную почву. В двадцати метрах от ограждения, очерчивающего поле, он увидел сына Арто, который пристально за ним наблюдал.
— Что тебе еще нужно? — спросил Калеб.
Тот ничего не ответил, открыл калитку, и Калеб приблизился.
— Тебе того раза не хватило?
Из леса вышли трое парней и поравнялись с Арто. Калеб узнал Поля Прива, Антуана Барраля и Пьера Фовеля, прославившихся собачьей верностью сыну мэра и готовых исполнить любой его каприз. Каждый держал в руке по пеньковой веревке с узлом на конце. У Арто тоже была такая, и он похлопывал ею по своей ноге.
— Ты же не думал, что так легко отделаешься, — сказал Сильван.
— А ты, похоже, не способен справиться в одиночку.
Калеб на мгновение задумался, не пересечь ли поле. Но с чего ему бежать, если он на своей земле? Калеб подошел к калитке, но четверо преградили ему дорогу. Он попытался протолкнуться, но его не пустили. Калеб не настаивал, вернулся к ограждению и поставил корзинку за него, подумав, что сможет скрыться в лесу. Он уже перелезал через проволоку, как вдруг Арто подскочил и потянул его назад. Калеб рухнул на спину, покатился, встал на колени, тут же схватил палку и ударил, попав в коленный сустав Сильвана. Сын мэра обмяк, словно скошенная трава.
— Чего вы ждете? — завопил Арто, сжав ушибленное колено ладонями.
Барраль и Фовель подбежали первыми. Калеб встал и вытянул палку вперед, стараясь держаться подальше. Прива присоединился к нападавшим. Они втроем окружали Калеба. Опьяненный яростью Арто встал, прихрамывая. Пес услышал крики и с лаем примчался на помощь хозяину. Он вцепился в руку Прива, но тот резко ударил пса узлом веревки, попав прямо в глаз. Поскуливая, пес ослабил хватку, и Арто принялся бить его по голове. Кровь брызнула на рукав рубашки Прива. Пес лежал на траве.
— Убей его! — орал Арто, размахивая веревкой.
Испугавшись за пса, Калеб потерял бдительность и бросился на выручку. Первый удар пришелся на затылок, второй — в висок. Калеб рухнул на четвереньки, беспомощно сотрясая воздух палкой. Вскоре он лежал неподвижный под ботинком одного из нападавших. Калеб почувствовал, что руку как будто парализовало электрическим ударом, и свернулся калачиком. Его били по голове, по бокам, по спине, по ногам, по рукам. Через какое-то время он уже не ощущал боли — он уже совсем ничего не ощущал. Калеб превратился в огромный синяк, налитый яростью и беспомощностью, в инертную массу, погребенную в траве рядом с собакой. Наконец бить перестали. Его перевернули на спину. Голоса доносились словно из длинного туннеля. Калеб попытался найти глазами пса, но мог смотреть лишь в чистое, безоблачное небо, пересеченное темными и тонкими изгибами. Он опустил веки.
Арто раскачивал веревкой, как маятником, перед лицом Калеба, затем встал на колени, достал из травы какой-то блестящий предмет, изучил его, зажав между пальцами, — кусочек запачканной кровью эмали, — и отбросил далеко в сторону.
— Думаю, он получил по заслугам, — сказал Сильван.
— Он не двигается, — заметил Прива.
— И что?
— Мы же не можем оставить его здесь в таком состоянии.
— Заткнись!
