– Любопытно. Но твой клиент упоминал, что поведение резко изменилось у всех девочек разом, так? Они что, все вдруг стали телепатами?
– Твоя версия?
– Версия… – Маляр поднялся из-за стола, взял блюдце, вытряхнул в мусорное ведро. – Версии – у следаков. У меня – предположения.
– Ладно-ладно… Твои предположения?
– Я полагаю, телепат в «Марте» действительно завелся. Только не из числа тружениц. Он зачем-то на них воздействует, а когда ты пытался просканировать Жанну, телепат это учуял и отправил тебя в нокдаун.
Я покачал головой:
– Маляр, я такие глюки словил. Саяра, братья Шеллины… Я вижу мертвых людей.
– Даже так?
– Нет. Не совсем… Это вообще цитата. Из фильма «Шестое чувство».
– Откуда?
– Проехали… Но Бетреддинова с Шеллиными – они были такими реальными!
Маляр скрестил руки на груди, уставился на меня с очень серьезным видом.
– Что-нибудь говорили?
– Да. Обвиняли меня в своей гибели.
– Больше ничего? – дотошно уточнил собеседник.
– Вроде нет. А что? Думаешь, это были не глюки? Я действительно вижу мертвецов?!
– Кто знает, на что горазд твой локатор. Тебе приходилось убивать до той ночи в «Гретель»?
– Нет.
– Ты же служил в ГРУ…
– Да, и участвовал в паре передряг, но… Честно говоря, я так ни в кого и не попал.
Короткие брови Маляра поползли вверх.
– Стрелял – и не попал?
– Так точно. Помню, что магазин «калаша» заканчивался очень быстро – не так, как показывают в кино. Ты жмешь на спуск – и через секунды три он пуст. А плохиш все еще цел и продолжает долбить по тебе.
– Тогда, возможно, атака телепата спровоцировала муки совести. Ты переживаешь из-за содеянного, и вчера вечером это полезло из тебя. Может, нам стоит поговорить о «гретельской бойне»?
Кажется, желание Маляра выслушать меня было вполне искренним. Вот только я никогда не отличался готовностью выворачивать душу.
– Ты давно здесь живешь? – спросил я.
– Где, в Серпейске?
– На этой улице.
– Как с зоны вернулся.
– Это сколько лет?
– Достаточно.
– Ничего странного не замечал?
Он иронично улыбнулся.
– Ты спрашиваешь, не видел ли я личностей, силой мысли заставляющих всех мужчин в округе косяками стягиваться к дверям «Марты»?
– Маляр… Сейчас мне вообще не до шуток.
– Нет там ничего подозрительного, малыш. Каждая собака знает, что под вывеской отеля скрывается обычный бордель. – Художник вздохнул. – К счастью или к несчастью, но это стало нормой.
– Тем не менее в отеле есть телепат, который контролирует весь персонал разом. Зачем?
– Я не утверждаю, что он действует в одиночку, хотя логично предположить именно это. А на вопрос «зачем» ответить сможет лишь один человек – сам владелец отеля. Вряд ли Генка задавался целью нанять толпу экстрасенсов.
– Генка?
– Гена Мазаев, хозяин «Марты».
Я едва не поперхнулся последним куском глазуньи.
– Ты знаком с владельцем отеля?!
– Конечно, знаком. Мы росли вместе.
– И ты только сейчас об этом вспомнил?!
– Мы года три уже не общались. Возможно, у него что-то и поменялось. Хотя… Я каждый день мимо «Марты» хожу, ничего там с виду не меняется.
Маляр наклонился, забирая пустые тарелки.
– Если хочешь, я могу вас свести. Встретитесь, пообщаетесь. Там, глядишь, что-то любопытное и всплывет.
– Было бы неплохо, – обрадовался я.
– Позвонить ему?
– Ага.
– Сделаю. Но предупреждаю: он – мужик крутой. Поднялся в «девяностые». Так что поаккуратнее с ним.
– Ты не присоединишься?
– К чему я там? Общих дел у нас с Мазаем нет, а о былом погрустить мы и потом сможем, отдельно. Позвоню ему ближе к обеду и сообщу тебе о решении.
Я согласно кивнул и спросил, нет ли у Маляра кофе.
– Он тебе сейчас ни к чему, – отмахнулся бывший фальшивомонетчик. – В нынешнем состоянии от кофе ты только утомишься. Я уже приготовил для тебя кое-что получше.
Он протянул стеклянную полулитровую банку с алюминиевой крышкой. Ее украшала не до конца содранная этикетка, за которой просматривалась жидкость болотного цвета.
Я усмехнулся.
– Серьезно?
– Ну, извините! Модной спортивной бутылки у меня нет.
– Что за «ссаке»? – спросил я, брезгливо принимая сосуд.
– Сам ты «ссаке». Чай снял с тебя плохую силу. А этот отвар наполнит живительной. Главное, выпей в течение получаса, пока желудок полный.
Я посмотрел на часы – дело близилось к полудню. Вот это да. Неслабо я провалялся в отключке – больше двенадцати часов. Пора было возвращаться к своим обязанностям. Поблагодарив Маляра за помощь и отвар, я пошел одеваться.
– Ничего не забыл? – окликнул художник.
Я обернулся, накидывая пиджак. Маляр скручивал мой портрет.
– Уже две недели тут стоит. Начинаю думать, что ты сам у меня прописался. Хорошая получилась работа, мощная.
Я забрал тубус и покинул квартирку.
На улице было пасмурно, но без дождя, хотя хмурые прохожие и несли в руках мокрые зонты. Моя машина стояла там же, где я припарковал ее накануне вечером. Первым делом осмотрел капот, через который давеча лихо перекатился в приступе психоделического трипа. Вмятины не обнаружилось – уже хорошо.
