– И когда ты ее отыскал, что сделал?
– Соединил их брачными узами, твою мать! Прикажи опустить ствол.
Альбинос снова засмеялся. На меня он смотрел задорными глазами, весело чавкая жевательной резинкой.
– Прости, но нет. Я знал, на что способны ребята из «Гретель». Если ты их завалил, тебя лучше держать на цепи.
– Откуда вы знакомы? Общие дела?
Альбинос расхохотался еще громче.
– Вот ты жучара! Решил раскатать меня прям здесь, в моем кабинете?!
– Ну, раз уж я все равно приехал потрындеть ни о чем…
– Я тебя по делу вызвал!
– Серьезно? Пока я не увидел никакого дела.
Альбинос в один момент перестал веселиться, опустился на край стола из белого дерева.
– Твой клиент тронулся умом.
– У влюбленного мужика в голове всегда много дури. Не суди строго.
– Когда он ворвался, то начал требовать дать свободу ненаглядной Кристине. Орал, что я поработил ее и всех остальных девочек! И еще якобы я похищаю их души!
– Звучит поэтично.
– Твой клиент заявил, что, если я не позволю Кристине уехать с ним, если не освобожу ее из рабства, – он пустит мне пулю в лоб.
– Ну что тут скажешь… Петров страшен в гневе.
– А я смотрел на это чмо и думал: неужели где-то там, под нелепой наружностью, скрывается мужество взять в руки пистолет и наставить его на живого человека? Или твоего клиента кто-то надоумил.
– Спроси у него.
– О, я спросил! И он мне многое рассказал – о тебе, о том, какие вы с ним корефаны и как быстро ты для него отыскал Кристину.
– Мы знакомы пару дней. Я отрабатывал контракт.
– Он рассказал, что ты – тот самый герой, что поубивал моих друзей. И я начал думать: а не связано ли все это между собой? Случайно ли сукин сын сперва шнырял в моем отеле, а затем нашел одну из моих девочек для полоумного лузера? Что, если он начал копать под меня? Что, если он подговорил лузера взять оружие и накинуться на меня, чтобы проследить за реакцией? А?
– Серьезно? – усмехнулся я. – И ты еще Петрова называешь психом!
– Когда ты нашел Кристину, она многое разболтала?
– А что она могла разболтать? Сколько клиенты отваливают за ночь с ней?
– Она рассказала, как у нас все устроено?
– По-твоему, мне интересен типовой распорядок дня тружениц борделя?
Альбинос прищурился.
– Ты считаешь, я какой-то нелюдь? Похищаю разум людей, держу в заложниках их тела?
Я вздохнул. Игра в «вопрос – ответ» начала утомлять.
– Я думаю, ты делаешь из них болванчиков, лишаешь права выбора.
Светлые брови Альбиноса поползли вверх, он громко и искренне расхохотался.
– Лишаю выбора? Я? Ты тоже, что ли, из блаженных? Посмотри вокруг! На нее посмотри! Разве моя вина, что эта цаца с подтянутой попой решила зарабатывать своим телом? Думаешь, это я заставляю ее приходить сюда и просить все новых и новых клиентов? Ты удивишься, сколько девчонок стоит в очереди на работу в «Марте»! Ведь они знают: благодаря мне между безденежьем и пухлой пачкой банкнот в сумочке – лишь мгновение! И плата за это мгновение – ничто. Ни стыда, ни терзаний. Именно поэтому девки Серпейска шли и будут идти ко мне.
– А ты, значит, просто щедрый работодатель?
– Я бизнесмен. Существует спрос – грех не обеспечить предложение.
– А убийство конкурентов входит в бизнес-план?
Белесые брови сошлись к переносице.
– Не понимаю тебя.
– Я про Мазая. Он мертв из-за тебя.
Альбинос цыкнул с досадой.
– Гена… Я читал о нем, да. Досадная случайность.
– Случайность?! Ну конечно, твою мать, случайность! Мужик достает ствол, приставляет к виску, вышибает мозги – досадная случайность, с кем не бывает!
Альбинос покачал головой:
– Моя телепатия… Не все выдерживают фокус. Иногда в них что-то ломается, и наступают неприятные последствия. Развиваются психические отклонения, как у Гены. Я не знаю, в чем причина… Просто не на всех фокус действует так, как надо. – Он поднял глаза. – С тобой тоже не все прошло гладко.
Очевидно, он говорил о психоударе, который я словил в прошлый свой визит в отель.
– Кстати, об этом! Я, знаешь ли, чуть голову себе консервным ножом не вскрыл.
– Ну, извините! Нечего было Жанночку мою просвечивать.
Я нахмурился. Он усмехнулся.
– Думал, я не почувствую? Мы одного поля ягоды, сыскарь. Только идем разными путями.
Беседа явно подходила к концу, но я до сих пор не понимал, к чему была вся эта инсценировка.
– Ну что, мы во всем разобрались? Я теперь могу забрать своего клиента, пока у бедолаги не случился сердечный приступ?
– Конечно, можешь.
– Живым?
– Живым-живым. Но с одним условием.
– Еще бы…
– Видишь ли, в чем загвоздка, сыскарь. Я тут почитал о тебе, у людей поспрашивал… – Он похлопал Герхарда по плечу. – И создалось у меня впечатление, что ты – та еще заноза в заднице. Стало быть, я вынужден принять превентивные меры.
– Собираешься опять применять против меня свой фокус?
Вспомнив, как раскалывалась голова после давешнего похода в «Марту», я внутренне съежился.
