Я оглядела полки. Действительно, классика сочинений двух братьев в различных изданиях перемежались с историей рок-музыки, летописаниями и мемуарами Led Zeppelin, Queen, Оззи Осборна. Напротив лавки по стене были развешаны плакаты полутора десятков зарубежных и отечественных рок-групп.
— Это тоже Андрея Борисовича? — спросила я.
— Да, тоже мужа. Там ещё много разных есть.
Я провела в лавке полчаса, набрав себе несколько книг про рок-группы, пару нечитанных романов Стругацких, «Сказку о Тройке» в обеих редакциях и три плаката. Марина щедро заплатила мне за полтора часа занятий с её дочкой, даже окупились билеты и ещё осталось покутить.
Я посмотрела на часы — кутить-то больше фактически было некогда. Мне нашли жильё в Питере те самые ребята-рокеры, но только не те, что из квартиры в Купчино, а их подруга с Петроградки, которая говорила с нами на латыни. Она снимала комнату в огромной квартире в старинном историческом здании и сказала, что договорилась с хозяином, чтобы он меня пустил на одну ночь. Время уже было обеденное, и меня ждали.
В огромной квартире на Петроградке жило в разное время неограниченное количество человек. Это я выяснила не сразу, а со второго или третьего приезда. Полина снимала комнатушку в дальнем конце, спальня хозяина располагалась где-то ещё дальше, а в кухне-гостиной с лоджией, квадратура которой позволяла устраивать там международные фуршеты, танцевальные занятия, бильярд и немножко рок-концерты, собирались по вечерам совершенно неожиданные персонажи из самых разнообразных концепций. Владелец квартиры был известный режиссёр, и его жильё наполнялось богемой, как кувшин наливками. В его отсутствие туда стекались художники, научные соискатели, безработные флористы, преподаватели французского, музыканты, йоги-кришнаиды, студенты, иностранцы, яхтсмены и прочие, кого засосал туда водоворот режиссёровых гостей.
Оказавшись в этом цветнике гуманитарных концепций, я сначала чувствовала себя недостойной и чуждой. Потом Полине взбрело в голову сделать чизкейк «по-студенчески» (она обещала, что он — тот самый отсутствующий элемент в моём мироздании, который сделает мою жизнь по-настоящему полной, ибо после того как я впервые его вкушу, первое, что я закуплю, приехав домой, будет сгущёнка, печенье «юбилейное» и пачка творожного сыра). С этого утверждения начался нескончаемый круговорот кухонных открытий, общений и человеческих миров. После того как мы втроём с шотландцем Максимом съели под чашку кофе свежеприготовленный тазик чизкейка, в моё мировоззрение вторглись также арфистка Вера, тандырщица Марианна, кришнаид Вова, студенты-рокеры Миша и Паша, байкер Серж и, наконец, Мирослав.
Мирослав появился в девятом часу, когда все уже собрались и выпили по полтора стакана пива. Есть люди, которые умеют появляться так, словно именно их все и ждали. Во всяком случае, я с некоторой грустью отметила, что ждала его в кухне-танцполе, безусловно, не я одна. Появился он тоже эффектно, словно вознаградив присутствующих за искренность ожидания — разулся, благородным движением принял стакан пива из рук Сержа, а потом свободной рукой достал из-за пазухи здоровенный портсигар и, обойдя стол по кругу, раздал всем мужчинам, включая шотландца Максима и кришнаида Вову, никарагуанские сигары.
— Мирослав, откуда у тебя такой портсигар?! — воскликнула некурящая Полина, которую привлекла главным образом ширина жеста и изящная металлическая коробочка.
Мирослав объяснил, что третьего дня открылась его выставка в Нью Джерси, он был вынужден съездить на неё, подписать несколько контрактов, и владелец выставки, который на нём, Мирославе, судя по ширине его улыбки, сумел неприлично нажиться, после церемониальной части потащил его в сигарный клуб и там одарил табаком на сумму, превышающую его гонорар от выставки в два с половиной раза. То, что Мирослав не смог скурить на месте, ему упаковали в портсигар.
Серж вскочил и принялся натягивать берцы. Под всеобщие наставления и пожелания по странам и крепости он умчался в винную лавку, пока не стукнуло десяти, и закупился там вином и виски. Мы праздновали выставку Мирослава до половины одиннадцатого, после этого мужчины удалились на огромную режиссёрскую лоджию подышать, выкурили там по полсигары, вернулись, и мы продолжили праздновать белые ночи, потом явление Кришны Джанмаштами, потом инженерную мысль, позволившую Сержу, Мирославу и подошедшему Косте устроить на потолке люстру со свечами посредством канделябров и крюков от гамака, в котором режиссёр, по сообщению Полины, любил раз в неделю полдня валяться и посасывать виски с содовой.
Самого режиссёра, владельца квартиры, я так за всё время ни разу и не увидела.
— Тебе надо её нарисовать, — сообщил Мирославу Костя, многозначительно простирая в мою сторону руку.
Мирослав повернул голову и чуть сосредоточил взгляд, чтобы внимательно на меня посмотреть.
— Ты видела его картины? — решил Костя начать с более конструктивного конца. — Нет? Блин, Мирослав, ты до сих пор не показал ей картины?
