Граф подошел к огромному окну своего рабочего кабинета, открыл его настежь. Мокрый снег в безветренную погоду хаотично падал с небес, словно миллионы птиц гадили на самое святое, на его родной город. Игорь Федорович с грустью посмотрел на Задорожье, еще вчера этот жужжащий, бурлящий мегаполис принадлежал ему, он был его хозяином, повелителем финансовых потоков. Был!!!
– Я… Я, это… Пойду, Игорь Федорович, – заикаясь, пролепетал доктор, медленно пятясь задом к входной двери.
– Прощайте, Давид Абрамович.
– И вам всего доброго, простите старика, если что не так.
В ответ последовало молчание, разговор закончен. Слава Богу, подумал Давид Абрамович, судорожно вспоминая о своей далекой родне – Израиле, пора делать ноги, слишком опасно оставаться в этом городе, решил доктор.
Непозволительно громко хлопнула дверь, Граф вздрогнул, он представил, как Родион Павлович выйдет из управления поздним вечером, и острая пуля, точнее кинжала, пронзит его звериное варварское сердце. Граф улыбнулся, приятно осознавать, что ты скорее жив, чем мертв, и по инерции люди, окружающие тебя, продолжают жить по твоему собственному сценарию. Аминь!
Петр Николаевич Морозов, начальник службы безопасности корпорации «Родненькая», с нетерпением ожидал в приемной своего шефа, он успел выпить три чашки крепкого кофе и достать невозмутимо спокойную Глашу бородатыми анекдотами и глупыми шуточками, которые секретарша Черткова выучила наизусть.
Отморозка она недолюбливала, считая его глупым исполнителем, другое дело – Павел Аркадьевич Шаман, которого боялись и уважали без исключения все сотрудники корпорации. Глаша глубоко и с большим сожалением вздохнула.
Шаман в это мгновение находился в приемной, он прочитал ее скорбные мысли и широко улыбнулся, высокая оценка Глаши тешила его мужское самолюбие…
«Почему хорошие люди уходят, а «Морозовы» столь живучи?» – сердилась Глаша, рассматривая в упор Петра Николаевича, у которого на верхней губе отпечатался четкий след от взбитых сливок. Секретарша заботливо достала из женской сумочки влажные салфетки, пропитанные запахом лимона, и протянула их Морозову, тот посмотрел на себя в зеркало, которое висело на самом видном месте в приемной, и громко рассмеялся.
– Спасибо, я представляю, что мог подумать Александр Евгеньевич про нас с тобою! – вытирая рот, кокетничал Отморозок.
– Он бы подумал, что мы с вами, Петр Николаевич, не успели позавтракать и выпили по чашечке кофе, – еле скрывая личную неприязнь к Морозову, учтиво ответила Глаша.
В ответ начальник службы безопасности сладострастно заморгал глазами, Глашу он давно заприметил, но открыто симпатизировать ей боялся, она особа, приближенная к Черту, а значит автоматически имеет статус неприкосновенности. Жаль, Отморозок бы ее полюбил пару раз!
Павел Шаман обожал кофе с жирными сельскими густыми сливками, любил жизнь, семью, работу, только все осталось в прошлой жизни, есть только ненависть. Она, главный источник зла, накопилась в его астральном теле и жаждет выхода. Морозов жалкий слизняк, Чертков его использует и раздавит, вопрос времени, вынес вердикт бывшему подчиненному Шаман.
Внимание секретарши моментально сконцентрировалось, как только Александр Евгеньевич перешагнул порог родного офиса, охрана внизу маякнула Глаше об этом знаменательном событии нового рабочего дня.
– Идет! – сообщила важную новость секретарша начальнику службы безопасности.
Морозов, как по команде, расправил плечи, убрал с лица сладострастное выражение, натянув маску главного Пинкертона корпорации «Родненькая».
Отрапортовав «доброе утро» шефу, Морозов покорно последовал за Чертковым в его рабочий кабинет. За окном шел снег, градусник затормозил на отметке минус двенадцать. Черту, как в детстве, захотелось прогулять уроки, пострелять с одноклассниками в снежки, вываляться в сугробе и почувствовать настоящий вкус жизни. На мгновение он задержался у окна, вглядываясь в некрасивые лица прохожих, сморщенные от холода. Вспомнив о своем высоком статусе олигарха и мецената, Черт горделиво выпрямил осанку и сел в кресло, не успела его царственная особа открыть рот, а на столе уже услужливо горячился свежезаваренный чай с майским медом и двумя ломтиками лимона, как он любит. Благодарности Глаша не услышала. «Не ругает с утра и на этом спасибо», – подумала секретарша. Покидая кабинет шефа, она не забыла включить специальную систему от прослушки.
– Александр Евгеньевич, есть две новости: хорошая и плохая, – нервничал Морозов.
– Начнем с хорошей, – пробурчал олигарх, маленькими глотками отпивая целебный, обжигающий его губы, чай.
– Графский болен, об этом ему еще вчера сообщил доктор, он через час улетает в Израиль, там есть хорошая клиника, но шансов избавиться от тяжелого недуга у него – нет. Саркома! – радостно сообщил Петр Николаевич.
– Думаешь, в целях безопасности мне лучше покинуть город?
