Впервые в жизни хозяин города почувствовал – он слаб, он больше не способен быстро и эффективно принимать решения. Графский выбросил влажную рубашку в пустую бельевую корзину, голый по пояс, с волосатым торсом, он, словно подкошенный, упал на широкий мягкий диван. Как в детстве, Граф принял, единственно расслабляющую его грузное тело, позу морской звездочки, широко расставив руки и ноги в разные стороны. Он не спешил снимать новую тесную обувь, сшитую на заказ из редкого даже для Африки вида крокодила, кожа которого от природы имела молочный цвет, потому что знал, на отдых есть минут десять-двенадцать. Сегодня у него запланированы еще две важные встречи с крупными инвесторами, которые хотят зайти в его родной город, чтобы построить и торжественно открыть очередной ночной клуб, и гипермаркет на Набережной. Первоначально такое решение вызовет возмущение общественности, поэтому необходимо сначала подписать все необходимые документы, договориться с депутатами городского совета, с мэром, а потом пусть людишки громко и долго кричат на здоровье, размышлял в позе главной звезды Задорожья господин Граф.
Телефонный звонок прервал плавный ход его мыслей. «Кто посмел?!», – возмутился Игорь Федорович и с большим трудом встал с дивана. Он дотянулся до мобильного, валявшегося на столе среди дорогущих запонок, посмотрел на дисплей телефона – Давид Абрамович, его личный доктор.
– Да, Давид Абрамович, слушаю, – хриплым, словно ото сна голосом, прошипел в телефонную трубку Граф.
– Здравствуйте, дорогой мой, Игорь Федорович, рад слышать вас, – расшаркивался в телефонной беседе старый еврей.
Для доктора Графский являлся самым ценным клиентом, который дорого оплачивал его консультационные услуги. Граф доверял Давиду Абрамовичу, так как тот лечил его покойного отца, спасая близкого человека от сахарного диабета на протяжении многих лет.
– Как там мои анализы, пришли? – экономя время, оставшееся на отдых, спросил Граф.
– Так вот, по этому поводу я и звоню. Нам срочно нужно с вами встретиться. Сегодня… Нет, прямо сейчас. Я стою у вас в приемной, Игорь Федорович, а ваша прекрасная секретарша, не побоюсь этого слова, меня к вам не пускает. Уж простите старика за навязчивость, но дело не терпит отлагательств.
– Хорошо, скажите, чтобы вас пропустили.
Внутренне Графский сильно злился на доктора, который пришел в банк без предупреждения, но с другой стороны, такое наглое вторжение со стороны Абрамовича происходило впервые. Неужели у меня обнаружили сахарный диабет, испугался Граф. Он открыл шкаф, надел чистую белую рубашку.
Согнутый, старый, мудрый и всезнающий Абрамович на полусогнутых ногах медленно зашел в комнату отдыха к самому Графу.
– Простите, родненький, простите, батенька, простите старика. Я бы не посмел вас потревожить, Игорь Федорович, но обстоятельства вынуждают меня, – бормотал, как полоумный Давид Абрамович. Казалось, что у него самого нарушена координация движений и ему срочно нужен врач скорой помощи. Старик трясущимися руками снял круглые очки с морщинистого мясистого носа и стал нервно тереть толстые линзы о мятый, мягкий кашемировый коричневый пиджак с кожаными заплатками на локтях.
– У меня крайне мало времени, что случилось? Говорите прямо, Давид Абрамович.
– Не могу, голубчик, прямо. Дело деликатное. Очень, Игорь Федорович!
– У меня что, опять гонорея? – удивился Граф, у которого несколько лет назад случился половой инцидент.
– Это пустяки, голубчик, это мы вылечили и забыли. Нет повода вспоминать. Сегодня гонорея лечится, как, простите, насморк.
– Я так и знал, значит, у меня – сахарный диабет, как у отца, – расстроился Граф, он налил коньяку и залпом выпил.
– А мне можно тоже выпить? – обнаглел Абрамович.
Граф налил старику полстакана крепкого элитного напитка, тот трясущими руками выпил его до последней капли, словно принял лекарство от острого сердечного приступа.
– Не тяни, старик, говори, что у меня, я еще три месяца назад почувствовал, что болею, – нервно прорычал Граф, вытирая рукавом чистой, наглаженной рубашки пот со лба, который, словно серная кислота, разъедал его большие глаза.
– У вас, Игорь Федорович, простите ради всего святого, неизлечимая болезнь.
– Ты бредишь, старик, с моими деньгами любая болезнь излечима, я имею доступ к любой клинике с мировым именем и лекарственным препаратам, самым дорогим. Если одна таблетка будет стоить миллион, я смогу их принимать несколько лет подряд, хоть каждый день, и нищим не стану! Ну, что ты там накопал, выкладывай!
– У вас, Игорь Федорович, саркома.
– Какая такая саркома, Абрамович, ты можешь говорить на понятном языке?
– У вас, Игорь Федорович, поражен спинной мозг, это рак.
– Не может быть!
– Метастазы есть и в других органах: печени, почках. Я и сам не могу понять, как все это произошло, почему болезнь развилась так молниеносно! Каждый год вы проходите полное медицинское обследование. И вот…
– Может, ошибка, напутали с анализами. Такое бывает!
