– Массировано освещаем главную новость дня: Чертков случайно узнал, что у него есть больной сын и спасает единственного ребенка. На этом фоне все новости померкнут, даже если Граф умрет и Зверь застрелится, – размечтался Отморозок.
– Тут ты не прав, Родиона Павловича застрелят. Он купил в подарок Графу дорогое дизайнерское кресло. А не твои ли люди, Морозов, это кресло подсунули главному милиционеру региона, с чудо-контейнером внутри?
– Александр Евгеньевич, вы приказали – мы сделали!
– Молодец, премия тебе будет, семь тысяч долларов, нет, десять. Заслужил.
– Спасибо, спасибо, босс, – Морозов от небывалого внимания и материального поощрения со стороны Черта испытал эмоциональный оргазм, переволновался, как недоросль, и сильно вспотел.
– Я в больницу, а ты все подготовь, нужно валить из города, мне чертовски везет в последнее время! Сам себе завидую! – олигарх, водочный магнат, властелин корпоративных душ, протянул Морозову руку, впервые, за время совместной работы и сразу пожалел о сиюминутной слабости. Ладонь начальника службы безопасности корпорации «Родненькая» оказалась потной и липкой.
Чертков демонстративно вытер руку о новый, модный, светлый пиджак Морозова, тот виновато уставился в пол. Радость сменилась грустью. Конфуз для обладателя мокрых ладоней стал должностной пощечиной.
После визита к шефу, Петр Николаевич еще долго вымещал злобу на подчиненных, а в это время Черт, в окружении доблестной охраны, мчался, превышая скорость, во вторую детскую больницу.
Переступив порог старого, пользующегося дурной славой у горожан, медицинского учреждения, Александр Чертков совершенно случайно попал в цепкие руки главного врача. А, как известно, случайностей в реальной жизни не бывает. Просто, главный врач, куривший возле открытой форточки в своем кабинете, увидел две шикарные иномарки, из одной вышел Александр Чертков, из второй – его доблестная охрана. Александр Евгеньевич, оказавшись в зоне повышенного внимания со стороны администрации больницы, как президент благотворительного фонда «Родня Задорожья», пообещал помочь в покупке новых анализаторов крови, так как старые практически вышли из строя. Главный врач на радостях крепко обнял благодетеля, для Александра Черткова это оказалось еще одним испытанием, от заведующего неприятно пахло дешевым табаком и дорогим, но приторным до рвотного рефлекса, одеколоном. Олигарх инстинктивно выпучил глаза, хотя базедовой болезнью с рождения не страдал. Потеряв кучу ценного времени, ресурс которого он считал невосполнимым и дорожил каждой минутой, Александр Евгеньевич не выдержал и попросил найти Елену Дашкову с ребенком. На вопрос, кем они доводятся главному меценату Задорожья, Чертков ответил уверенно: «Родственники».
На третьем этаже убогого медицинского учреждения с ободранными стенами и запахом больничного супа, в котором каждый кусочек мяса приравнивается маленькими пациентами к новогоднему подарку, олигарха встретила Зинаида Тимофеевна Шульц. Ее главный врач представил заведующей отделением детской онкологии. Рассматривая тетку пенсионного возраста, напоминающую классический облик женщины «Родина-Мать», только в очках и с тугим пучком седых волос на голове, Чертков про себя подумал – редкая медицинская сука. А вслух главный меценат города добродушно произнес:
– У вас в отделении проходит лечение ребенок Елены Дашковой, я хочу его видеть.
– А кем вам Паша приходится? – в лоб спросила Зинаида Тимофеевна олигарха, хотя знала ответ на каверзный вопрос.
На помощь Александру Черткову пришел главный врач, который попросил строгого онколога не вопросы уважаемому гостю задавать, а выполнить незамедлительно его просьбу и показать пациента. Зинаида Тимофеевна осуждающе глянула на главного врача, но спорить не стала – в окружении администрации больницы и собственной охраны олигарх смотрелся, как турецкий паша.
Дверь в больничную палату под номером «три» распахнулась, и Чертков увидел сутулую, высохшую от горя фигурку Елены, с плохо прокрашенными волосами, в байковом заношенном халате, которая склонилась над ребенком. Малыш лежал под капельницей и хныкал, Елена его утешала.
– А мы к вам, – громко произнес главный врач.
Дашкова смутилась, среди многочисленных посетителей она за доли секунды узнала человека, с которым искала встречи в течение года, пока болел ее единственный сын.
– Господа, я попрошу всех покинуть палату, а то мы испугали ребенка, – заявил Чертков.
Господа нехотя вышли, их распирало любопытство, хотелось узнать подробности родственных связей олигарха. Но…
– Здравствуй, мне сказали, что ты ищешь встречи со мной, – начал разговор Александр Чертков.
– Да, мне нужна помощь и большие деньги на лечение ребенка.
Александр Евгеньевич подошел поближе к кровати, изможденный химиотерапией малыш с грустью посмотрел на незнакомого дядю. На меня похож, решил Чертков. Он хорошо помнил свои детские фотографии, надо же, одно лицо, только без волос и с большими темными кругами под глазами.
– Давай знакомиться, тебя как зовут?
– Па-ша.
– А меня, меня зовут… Я твой папа.
