– Я тебя спас. Ты понимаешь?! Сейчас и здесь спас. Или ты хочешь, чтобы завтра все газеты написали, что Анатолий Птах подавился у Александра Черткова в кабинете жирным пончиком и скоропостижно умер. А твоя красавица жена стыдилась бы смерти любимого мужа! – для убедительности Черт взял с тарелки самый большой пончик и поднес его к лицу жертвы.
– Нет, никогда, ни за что!
– Я знаю, тебя прислал Граф, ты меня не обманешь. Говори, Птаха, правду, или этот пончик я затолкаю тебе в рот!
– Смилуйтесь, Александр Евгеньевич! Давайте скажем Графу, то есть Игорю Графскому, что вы мне отказали, вы не хотите, чтобы я вступал в ваш благотворительный фонд. Отказали в категоричной форме.
– А он пришлет кого-то другого?
– Ну, я не знаю.
– А я знаю, Птаха, пришлет. И этого другого я могу не вычислить! Значит, Граф хочет мне в фонд крысу подослать. Не выйдет! Птаха, ты будешь работать на меня. Ты мне задолжал! Я спас твою паршивую жизнь, плати по счетам!
– Я не могу, Александр Евгеньевич!
– Можешь.
– Смилуйтесь, ради всего святого!
– У меня в кабинете круглосуточно ведется видеозапись, может, мне ее выложить в интернет, хочешь стать посмешищем? Пусть твоя любимая Тоня посмотрит, кого она выбрала в мужья.
Анатолий Птаха любил жену, он два года добивался ее внимания, задаривал подарками, душил нежностью. Он извел на Тоню уйму денег и свободного времени. Когда одним зимним, промозглым вечером она сдалась и вяло сказала «да», Птаха искренне обрадовался. После трех лет бурной супружеской жизни страсть утихла, а любовь и привязанность к красивой женщине остались. Периодически несостоявшаяся в модельном бизнесе Тоня раздражала Анатолия невежеством в быту, но с лихвой компенсировала хозяйственный кретинизм в постели. В глазах жены владелец городской сети аптек никак не мог оказаться человеком, который удавился сладким пончиком на деловой встрече.
– Ну, я хочу услышать четкий ответ. Ты работаешь на меня! Или как?
– Александр Евгеньевич, Граф убьет меня.
– Не убьет. Через пару лет, Птаха, каждый бизнесмен, который живет и работает в Задорожье, захочет иметь дело со мной. Я буду серым кардиналом этого города, потом региона, а потом… Время Графа и его банды истекает. Слышишь Птаха, как быстро, безжалостно быстро бежит время! – Чертков замолчал, и Птаха услышал, как тикают настенные, старинные часы в кабинете, – Скоро, совсем скоро наступит время Черта.
– Вы знаете, как называют вас за глаза?
– Знаю. Итак, твой выбор, Анатолий Птаха.
Все-таки он меня сегодня спас, подумал Анатолий. Не сразу, но спас. А если и правда завтра хозяином города станет Черт, а не Граф? Чертков молод, жесток, креативен, а Граф почивает на лаврах, парится в бане по пятницам и думает, что в городе всех и все контролирует!
– А какие у меня есть гарантии безопасности, что Граф не узнает про нас?
– Мое слово. Ты работаешь на меня, об этом знаю только я и ты. Или ты мне не доверяешь?
– Доверяю, Александр Евгеньевич.
– Значит, по рукам! – Чертков крепко пожал потные, липкие руки любителя дармовых пончиков. Анатолий Птаха осознал, он попал в клетку с толстыми прутьями, теперь у него новый хозяин – Черт.
– Если Граф спросит, скажешь ему, что я согласился принять тебя в благотворительный фонд не сразу, очень долго упирался. Поэтому взял тебя с испытательным сроком, на три месяца.
– Три месяца – много, – заупрямился Птаха.
– Вот, поэтому он тебе поверит, а у нас будет три месяца для активной раскрутки моего проекта. Обо всех интригах Графа и его банды докладывай лично мне. Понял?!
– Хорошо.
У Птахи сложилось впечатление, что секретарша Черткова стояла под дверью и подслушивала, она вошла в кабинет Черта именно в тот момент, когда разговор завершился. Анатолий Птаха не догадывался, что в соседней комнате их разговор в онлайн-режиме, по заданию Александра Черткова, записывал и одновременно внимательно просматривал Веник, он и отдал распоряжение Глаше выставить за дверь Птаху, исчерпавшему отведенный на него лимит времени.
– Прошу прощения, Александр Евгеньевич, пришли сотрудники фонда «Родня Задорожья», им назначена встреча на одиннадцать часов, – отрапортовала Глаша.
Чертков посмотрел на дорогие наручные швейцарские часы, одиннадцать тридцать, им олигарх по-настоящему доверял. Кто бы мог подумать, что обыкновенный творожный пончик способен внести коррективы в его жесткий временной график встреч.
– Глафира, ты оштрафована. На пятьсот баксов.
– За что, Александр Евгеньевич?
– Из-за твоих дурацких пончиков только что чуть не умер мой друг!
Глаша подняла брови, причем здесь пончики, и когда это Птаха успел стать другом Черткова.
– Может, не надо так строго? – вступился Анатолий Птаха за секретаршу.
– Надо, Толик, надо!
Анатолий Птаха на полусогнутых ногах вышел из кабинета Черткова, внимательно посмотрел на сотрудников фонда, томившихся по его милости в приемной. С этими он не знаком, за исключением Жанны. Громовик поздоровалась с Птахой еле заметным кивком головы. Профессионалов работать к себе приглашает, подумал Анатолий. И поспешил покинуть таинственное логово олигарха.
