Встреча состоялась. Александр Евгеньевич дружелюбно протянул руку влажному пончику, хотя Птаху на дух не переносил. Чертков давно мечтал заполучить его красавицу-жену, жаждал, но к ней не подступиться, пончик превратил бывшую модель в домохозяйку. А к таким как Птаха, олигарх в гости не ходил, он вообще ни к кому не ходил в гости, это удел плебеев. У больших, важных людей – расписание, деловые встречи, время активного кратковременного отдыха, и снова погружение в бизнес-среду. Эта агрессивная среда хуже любой женщины затягивает, трясина. Не выбраться.
– Я наслышан, наслышан о мероприятии в «Филине»! Весь бомонд обсуждает, говорят, круто погуляли, – лебезил Птаха перед олигархом.
– Главное – с пользой для дела, благотворительный фонд пополнился новыми учредителями, – ответил Чертков.
Секретарша Глаша, стуча запредельно высокими каблуками, зашла в кабинет с большим подносом. Птаха глянул на высокую, пышную грудь девушку и облизал губы.
– Мне без сахара, – заигрывая с ней, с улыбкой произнес Анатолий.
– Я знаю, вот ваш кофе.
– Откуда, я же еще ничего не сказал.
– Я позвонила вашей жене, и она рассказала мне, какой кофе вы любите. Кстати, вы не позавтракали, вот пончики с творогом, их только что привезли, горячие.
– Ну, вы даете. Вот это работа! Мне говорили, что в корпорации «Родненькая» высокий профессиональный уровень сотрудников, но чтобы вот так… Удивили! Фантастика!
Александр Евгеньевич улыбнулся, он любил, когда хвалили водку, сотрудников и его главное детище – корпорацию «Родненькая». Работа для Черткова – смысл жизни, его хобби, семья, финансовая стабильность. На секунду отвлекся, а Птаха с аппетитом давится творожными пончиками. Во, нутро! Пищевая дыра!
– Итак… – произнес Чертков и театрально сделал паузу, содержательно рассматривая гостя, словно он человек-рентген. Где у тебя, жирная птичка, слабое место? Где?
Птаха встрепенулся, хотел быстро проглотить кулинарный шедевр, чтобы приступить к серьезному разговору, и подавился большим куском пончика. Он покраснел, стал задыхаться, из глаз брызнули слезы. Наклонился вперед – ничего не выходит, показал жестом Черткову, постучи мне по спине, но Александр Евгеньевич не шевельнулся, он пристально смотрел, как подыхает жалкий Птаха. Анатолий махал безжизненно руками, корчил гримасы, периодически наклонялся вперед, пытаясь откашлять пончик, ничего не помогало. Первая мысль, которая пришла Черту в голову – это сделать Тоню безутешной вдовой, он моделировал позы, в которых будет ее идеальное тело утешать. Но когда Черт увидел, как Птаха упал на пол и приготовился отдать свою душу не ему, Черту, а Богу, стал оперативно действовать. Чертков поднял жирную тушку, наклонил ее максимально вниз и со всей силы стукнул по спине, вложив в этот удар нелюбовь к человечеству, точнее к конкретному человеку. Огромный кусок пончика выскочил из жадного рта Птахи.
– О, о, боже! Спасибо, Господи!
– Не Бог тебя спас, а я, – разозлился Чертков.
– Спа-спасиб-бо, Александр Евгеньевич, – вытирая слюнявый рот, прошептал пострадавший от творожного пончика Птаха.
– Только не думай, что после всего, что сейчас произошло между нами, я обязан на тебе жениться. Аудиенция затянулась. Я хочу знать, зачем ты ко мне пришел? Говори четко, по делу.
Птаха глотнул остывший кофе, ясно почувствовал, он жив. Быстро откашлялся. Сел в удобное, мягкое кресло. Его смущал кусок пончика, валявшийся на полу, Анатолию стало стыдно. Он пришел на деловую встречу и вот, случился конфуз.
– Простите, Александр Евгеньевич, ради всего святого, простите, что так вышло. Пончики такие вкусные, я виноват. Такое больше не повторится. Виноват!
– Проехали, – отрезал Черт.
– Я хотел, Александр Евгеньевич, стать учредителем вашего благотворительного фонда «Родня Задорожья».
– Что?!!! Птаха, да ты жадный, говорят, твоей жене не в чем в свет выйти! Ты ей новое платье купить не хочешь?
– Лгут, бессовестно лгут злые языки У нее платьев полный гардероб.
– А почему тогда она не бывает в обществе, ты ее скрываешь?
– Да, это правда.
– Вот, видишь!
– Александр Евгеньевич, я хочу, чтобы она сидела дома, не люблю я, когда на нее чужие мужики пялятся. Она красивая женщина! Моя женщина. Моя!
«Ну, это мы еще посмотрим», – подумал Черт и перевел разговор в деловое русло.
– Значит, благотворительностью хочешь заниматься?
– Да.
– Детям помогать?
– Ну, да.
– Граф уговорил.
– Да, тьфу, конечно же, нет. Как можно, Александр Евгеньевич!
– Птаха, ты кому врешь, да я тебе сейчас в твою паршивую глотку пончик затолкаю, который на полу лежит.
Анатолий представил, как Черт будет его пытать пончиками, и поморщился. О жестокости Александра Евгеньевича не знал только тот, кто его не знал. Каламбур, но разве в такой нервозной обстановке Анатолий мог думать иначе?
