– Индусы и команда «Финиша» должны прийти в ночной клуб. Делай, что хочешь, но чтобы они там были.
Ухо у помощника обмякло. Индусы Зюскинду не подчинялись, они никому не подчинялись, они сами устанавливали правила, находясь в статусе хозяев Задорожья. Это вам не русалку из сома слепить! Веня Зюскинд покорно вышел из раздевалки, где пахло мужским свежим потом, стекающим по красивым спортивным телам тонкими струйками. Не рассмотрел, не успел. Зюскинд вспомнил о зазнобе, компьютерном дизайнере, который этим романтическим вечером ожидает его с разогретым ужином дома. Тигровые креветки обильно политы лимонным соком, салат из авокадо! Свечи, музыка… Ужинать в тесном семейном кругу помощнику сегодня не суждено.
Дождь интенсивно плакал, ломая хрупкие ветви деревьев, смывая мощными потоками воды мелкий мусор с улиц. Ливневые стоки забились, машины, утопая по колеса в воде, вплавь направлялись к ночному клубу «Филин».
Аншлаг в ночном заведении вполне объясним, сегодня здесь празднует победу непрофессиональная футбольная команда «Родни», победившая, с достойным счетом 2:1, индусов. Летняя площадка, утопающая в воде, безнадежно утратила актуальность, гости обосновались в центральном зале на двести посадочных мест, где обычно городской бомонд празднуют свадьбы и юбилеи.
Борис Борисович Шарапов, собственник заведения и один из учредителей благотворительного фонда «Родня Задорожья», лично встречает каждого гостя. Столы ломятся от съестного, заставлены водкой торговой марки «Родненькая».
Жанна Громовик никому не доверяет, поэтому зорко следит за каждым движением официантов, чтобы водку «Всемиров» по ошибке на столы гостей не поставили. Жанна знает высокую цену оплошности Она неконтролируемо злится на Раису Гавкало, которая, как курица в курятнике – яйца не несет, зато кудахчет громче всех. По ее милости Людмила Работягова и Наталья Зотова, как спринтеры наматывают бессмысленные круги по залу. Суеты много, толку мало.
В зал медленно входит сам Александр Евгеньевич Чертков, выкатив грудь колесом, гордо расправив плечи. Гости встали, синхронно аплодируют ему, так звучит победа. Победа! Чертков обводит взглядом зал и для себя констатирует – стол, резервируемый для индусов, пуст. Непорядок.
– Родня! Разрешите мне так к вам обратиться. Мы сегодня с вами сделали большое, полезное дело, мы помогли детям Задорожья! – аплодисменты, адресованные Александру Евгеньевичу, усилились. – На деньги, собранные от этой благотворительной акции, кстати, футбол сам по себе пропаганда здорового образа жизни, мы приобретем аппарат для искусственной вентиляции легких. И последнее, в городе победила «Родня Задорожья», мы с вами.
– Ура!!! Браво!!! Чертков молодец! – закричали гости, сокращая до минимума торжественную часть, всем не терпелось от души напиться и закусить.
Живая музыка, приглушенный свет, деликатесы сделали свое дело, гости «Филина» породнились. Александр Евгеньевич обходил с рюмкой водки значимых гостей и с каждым общался лично. Комплименты в его адрес сыпались, как из рога изобилия. Он сверкал голливудской улыбкой, и, казалось, источал энергию человеколюбия. Увидев Анатолия Птаху с очаровательной женой, Чертков загорелся еще сильнее.
– Анатолий, Тоня, как я рад вас видеть!
– Александр Евгеньевич, вам мое глубочайшее почтение, – промурлыкал Анатолий Птаха.
– Тоня, ваш муж сегодня стал учредителем благотворительного фонда «Родня Задорожья», он один из нас. Ваш муж, дорогая Тоня, помогает детям. Мы не зря обнародовали этот факт на стадионе, чтобы подчеркнуть важность события. Теперь в городе каждый знает, Анатолий Птаха – настоящий мужик, – нежно, почти дружески, обнимая жену Птахи, сказал Чертков. – Выпьем за «Родню», за нас с вами! – предложил олигарх супружеской паре.
Тоня пила девятый бокал шампанского в этот дождливый вечер, у нее кружилась голова, но способности здраво мыслить она не утратила. Птаха не просто жаден, он скупердяй. О какой благотворительности идет речь, а как же новая шуба?
– Анатолий, что-то я не пойму, ты и благотворительность – вещи несовместимые, – обиженно пробурчала Тоня.
– Дорогая, ты меня плохо знаешь!
– Да, плохо! На шубу бабок нет, а на благотворительность есть? – кипятилась Тоня.
Супруги ссорились, Чертков ликовал в душе, он любил манипулировать людьми, используя их человеческие слабости.
– Тоня, ты о какой шубе мечтаешь? – спросил Александр Евгеньевич красивую женщину, чьи губки вспухли от обиды на мужа.
– Шиншиллу хочу, длинную до пят, как у Кати.
– Катя, это ее подруга, – уточнил Птаха.
– Господи, я не могу, когда женщины страдают, – заявил Чертков и отошел от супружеской пары.
