Он позвонил по телефону и строгим голосом отдал распоряжение Маргарите Григорьевне срочно достать шубу из шиншиллы, длинную и дорогую. Марго привыкла к чудачествам Черта, она безоговорочно верила и в свои организаторские способности. Далеко за полночь, когда в ночном клубе вечеринка достигла апогея, Марго подняла с теплой постели директора элитного бутика, тот – продавцов, и все дружно искали в широком ассортименте мехового магазина лучшую шубу из шиншиллы.
Отсутствие на вечеринке Геннадия Сивки президент благотворительного фонда заметил не сразу, в конце вечера. На вопрос: «Где он?» учредители фонда внятно не отвечали и отводили глаза. Черт догадался, Сивка демонстративно не пришел на вечеринку. Сегодня учредителем фонда стал его бизнес-конкурент Анатолий Птаха. Совесть Черта не мучила, он сейчас переживал по другому, более важному поводу.
– Боря, ты мне друг? – спросил Черту Бориса Борисовича Шарапова, взял его жестко под локоть и увел в сторону от шумной и пьяной толпы.
– Мне нужна твоя комната для тайных встреч, подготовь ее мне.
– Не вопрос! А кто она? – нетрезвое любопытство распирало Шарапова.
– Она, – сказал Черт и улыбнулся жене Анатолия Птахи.
– Ты с ума сошел! Александр!
– Да, сошел, я хочу ее. А все, что хочу, я получаю. Всегда. Слышишь, Борис Борисович.
– А как же Птаха?
– Увезешь его на катере кататься. Собери всех учредителей и сделай с ними почетный круг победы по Днепру. Ну, а если мотор в катере сломается, никто тебя, Боря, не осудит.
– Женя, ты что, катер-то новый!
– Уволишь капитана, где это видано, чтобы в новом катере мотор барахлил.
– Вы страшный человек, Александр Евгеньевич!
Через десять минут Борис Борисович пригласил гостей посетить свой новый катер, который вместил на борту лучшую половину гостей, еле стоявших на ногах. Анатолий Птаха, увлеченный рассказом Шарапова, не заметил, как забыл любимую жену на берегу. Видя хвост уходящего в темноту белого катера, Тоня интенсивно махала мужу рукой. Предчувствуя, как всякая роковая женщина, что ее скучная серая жизнь скоро изменится.
– Мечты сбываются, – услышала молодая женщина за спиной, она не успела повернуться, а ее хрупкие плечи обволокла теплая, нежная шиншилла.
– Боже! Что это? – закричала Тоня, вцепившись обеими руками за шикарный воротник.
– Твоя шуба, – нежно, шепотом произнес Чертков.
– Она же страшно дорогая!
– Ты, Тоня, дороже, чем этот паршивый мех, – сказал Черти потащил обалдевшую женщину в заветную комнату, идеально оборудованную для интимных встреч.
Тоня хотела рассмотреть обновку, примерить, крутилась возле огромной зеркальной стены, она так давно мечтала о дорогой шубе. Такого нежного, густого меха нет ни у одного зверька. Белоснежное брюшко шиншиллы перетекает в серо-голубые тона боковой части, а затем плавно переходит в темные спинки. Красота! Как жаль, что сейчас лето, а не зима, подумала обладательница мехового изыска, на который было потрачено сто пятьдесят шесть шкурок маленького грызуна.
– Тоня, я так давно ждал этого момента. Иди сюда, – Черт любовался бывшей моделью, ее точеными пропорциями, он лежал на кровати и мысленно раздевал обладательницу шубы.
– Я что, обязана сейчас расплатиться за эту роскошь? – игривым тоном спросила жена Птахи.
Черт отлично разбирался в психологии женщин, он – мастер вскружить глупому пучку перьев голову.
– Шуба твоя и к моим чувствам мех отношения не имеет, – Черт налил контрольный бокал райского шампанского, после которого можно завоевать любую женщину. Тоня выпила бокал до дна.
Опьяненная шикарным подарком, на который ее скряга-муж решиться в течение года не смог, Тоня отпустила вожжи сомнения. Да, и еще раз да. Птаха проигрывал Александру Черткову физически, материально, опять же, тот сегодня футбольная звезда. В пучине страсти, в растрепанной женской головке мелькнула вполне здравая мысль, этот мужик, несомненно, лучше Птахи.
Стоны из комнаты свиданий доносились до работников кухни все сильнее и страстнее, два охранника Черткова, которые, словно тень, следовали за патроном, напряженно переглянулись. Один из них остался стоять возле заветной двери, другой вышел в зал к оставшимся гостям и включил музыку на максимум.
Музыканты, игравшие вживую, занервничали. «Так надо! Это рекламная пауза, отдыхайте!»– объяснил телохранитель Черта и стал охранять источник громкой вульгарной попсы. Спорить с ним бессмысленно, решили музыканты и сделали технический перерыв.
Гости, оказавшиеся на прогулочном катере, истошно звали на помощь. Когда они решили немного проветрить затуманенный водкой «Родненькая» разум, дождя не было, а сейчас небо как прорвало, ливень шел стеной, судно раскачивалось из стороны в сторону. За рулем мокрый и злой Борис Борисович Шарапов, насильно отобравший руль у капитана судна, уверял пассажиров, что мотор заклинило. Причалить раньше времени к берегу означало навсегда рассориться с Александром Евгеньевичем.
Крик, доносившийся с реки, услышал даже Черт, он лежал на постели обессиленный. Интерес к происходящему заставил его встать с постели, обмотаться простыней, выглянуть в коридор.
