Он глубоко дышал, пока ему снова не надели противогаз, который в перерывах между пытками безжизненно страшной, уродливой, сморщенной гримасой валялся на полу. Думка взял в руки железный прут, снял с помощника Черткова обувь, и стал со всей силы бить по его ухоженным пяткам. От страшной, пронизывающей тело боли Веник упал в обморок. Максим Думка в очередной раз плеснул ему водой в лицо.
Телефонный звонок временно прервал экзекуцию. Звонил Родион Павлович Хомяк. Выслушав подробный отчет подчиненных, он вспомнил по алфавиту словарный запас нецензурных слов, имеющихся в арсенале правоохранителей, и направил их в адрес подчиненных. Результат отсутствовал. Зюскинд играл роль «крепкого орешка». Через тридцать пять минут генерал милиции решил лично прибыть в районное отделение. Небывалый случай!
Веня Зюскинд не выдержал, под стул, на котором он сидел, интенсивно зажурчало, милиционеры брезгливо переглянулись. Вытирать чужие янтарные лужи они не обучены, но и встречать генерала с подмоченной репутацией задержанного никак нельзя. Следователи Думка и Гайков вместе со стулом вынесли Зюскинда в соседний кабинет, там они развязали ему ноги, сняли наручники, дали возможность умыться. Вместо полотенца Максим Думка протянул пострадавшему отмотанный от рулона кусок туалетной бумаги, Веня промокнул ею свое перекошенное от ужаса лицо. Это оскорбило его больше, чем лужа, оставленная в соседнем кабинете. Прирожденный эстет Зюскинд впервые в жизни дотронулся до лица, которое он лелеял в дорогих спа-салонах, дешевой туалетной бумагой.
Родион Павлович ворвался в кабинет, как горящая комета с огромным шлейфом нереализованной энергии, способной разрушить любые препятствия на своем пути. Он отругал подчиненных за некорректное поведение, погрозил жирным указательным пальцем. Следователи вышли из кабинета, театрализованное представление набирало обороты. Веня посмотрел с благодарностью на генерала. Родион Павлович из кожи вон лез, чтобы понравиться собеседнику. Он предложил ему закурить, Зюскинд придерживался здорового образа жизни, но не в этом конкретном случае. Дрожащими руками униженный и оскорбленный Веник вытащил из пачки предложенную генералом сигарету, взял из его цепких рук зажигалку, закурил. Первая затяжка…
Кашляя, сглатывая слезы от едкого дыма, Зюскинд вспомнил студенческое прошлое: сигареты, пиво, мальчики. Избыток личного времени, роскошь общения. Сегодня свободы нет, есть только Чертков, его проекты, мечты, желания. Вениамин, словно джинн из лампы, шеф потер ее, и механизм подчинения моментально срабатывает «Чего изволите, хозяин?» Зюскинд попал в милицию благодаря шефу, развязавшему в Задорожье масштабную информационную войну. И выбраться из милицейских застенков, решил Веник, он сможет только при участии Александра Евгеньевича. Вот такая патологическая зависимость. Попасть в кабалу к Черту легко, освободиться немыслимо.
Генерал дал возможность Зюскинду успокоиться и подумать. Пора.
– Вениамин, кто я такой, вам хорошо известно?
– Да. Вы – Родион Павлович Хомяк, по кличке Зверь, работаете начальником Областного управления УМВД, за глаза вас называют индусом, так как вы представляете в этом регионе интересы Игоря Графского. Вы человек влиятельный, жесткий. У вас есть надежная крыша в столице, ваш ближайший родственник работает в министерстве УВД.
– Спасибо. Точная характеристика. Будем играть открыто, маски сорваны. А теперь я расскажу о тебе. Ты – Зюскинд, личный помощник Александра Черткова. Пиарщик, незаурядных способностей, потому что обычному человеку у Черткова больше года продержаться на службе невозможно. А ты работаешь у него три срока, а может и больше. Черт поручил тебе провести информационную атаку против нас. И ты выполнил приказ, или я не прав?
– Он мне заданий, связанных с вами, не давал. Это провокация, кто-то хочет поссорить вас с Чертковым, – Зюскинд неинтеллигентно выпустил дым из ноздрей, руки сильно тряслись, тело знобило, голова кружилась, сильно хотелось спать.
– Допустим, я тебе поверю. Тогда кто работает против нас?
Веник придумывал версию по ходу милицейского представления. Сказать правду, сознаться – означает обрубить страховочный трос. Одно-единственное слово, сказанное против шефа, означало для Зюскинда смерть. Черт предателей не прощает, он с ними безжалостно расправляется.
Родиону Павловичу, как всегда вовремя, позвонила Катя, его юная любовница, в очередной раз бессовестно канючила деньги, и Зверь очень быстро согласился на все ее условия, только бы отстала. Сейчас для Зверя самым ценным являлось получение компромата на Черта, и желательно в письменном виде.
– На чем мы остановились? Ах, да! Кто работает против нас, если не Чертков?
– Я не знаю…
– Тогда выскажи предположение, намекни.. Ты умный мальчик, – слово «мальчик» Зверь интонационно выделил.
