Разговор двух женщин прервала официантка, поинтересовавшись у них, что дамы хотят заказать. Услышав в ответ одно слово кофе, расстроилась, чаевых ей сегодня за этим столиком не видать. Диагноз бывалая официантка поставила точно, дамочки намерены много болтать, а есть и пить – мало. Могли бы на улице сесть на лавочку и поговорить, обслуживай их здесь, злилась тучная официантка.
– Жанна, вы знаете, я добивалась встречи с Александром Евгеньевичем, и не раз. Он игнорирует меня. Встретить олигарха на улицах города или в магазине невозможно. А он мог бы помочь моему сыну, обязан помочь, – Дашкова не выдержала и заплакала, по шершавым щекам неухоженного женского лица стекали горькие слезы обиды.
– Вы с ним давно знакомы? – осторожно поинтересовалась пиарщица.
– Мы жили вместе, он сделал предложение, мне кажется, это все происходило в прошлой жизни…
– А почему вы не согласились стать его женой?
– Стать женой Черта? Жанна, он сильно изменился с того момента, когда мы с ним познакомились, это было еще в институте. Деньги сделали его циничным и злым. Жить с таким человеком означает одно – продать ему свою душу. Он манипулирует людьми, как марионетками. Есть только он и все остальные. Да, Саша умный, начитанный, гениальный. Злой гений. Я боялась его, жила с ним и боялась.
– Ваш кофе, – как в плохой театральной сцене произнесла официанта прервавшая разговор двух молодых женщин, одна из которых плакала. – У нас есть прекрасные салаты, рыба, пирожные, – заливалась соловьем официантка, цитируя меню.
– Спасибо. Нам ничего не надо, – отрезала пиарщица.
– А вам, девушка, еще кофе налить? – назойливо спросила официантка у Елены, забирая пустую чашку с блюдцем.
– Нет, – резко ответила Дашкова.
Официантка демонстративно пожала плечами, женщины худощавого телосложения ее сильно раздражали.
– Жанна, мне нужна ваша помощь, я не хочу обращаться к Черткову! – нервничала Дашкова, сильно скомкав бумажную салфетку в руках.
– Елена, он президент благотворительного фонда, без его визы деньги выдать невозможно. Разговор у нас откровенный, поэтому скажу прямо, двенадцать тысяч долларов вам никто не даст. Учредители фонда богатые люди, но они считают каждую гривну. Это невозможно.
– У меня умирает сын.
– Я понимаю.
– Вы ничего не понимаете!!! Если бы умирал ваш ребенок, тогда бы вы поняли! Как это больно, я бы за сына жизнь отдала, но мою жизнь никто не купит! Никто!!!– закричала Елена Дашкова грудным голосом.
«Ничего не едят, не пьют, еще и неврастеники», – возмутилась вслух официантка, прислонившись к стене.
Жанна подсела к Елене Дашковой, крепко обняла ее за плечи. Сердце пиарщицы пронизала жалость к женщине, которая осталась один на один со страшной бедой «На ее месте могла оказаться и я», – подумала Жанна, представив на мгновение любимую мордашку дочери.
– Жанна, дайте слово, что никому не расскажете мою тайну.
– Обещаю хранить молчание.
– Мой Паша – сын Александра Черткова.
– Как?
– Я ушла от него, а через время узнала, что беременна. Хотела ему об этом сказать, но он вычеркнул меня из своей жизни, сменил телефоны. Я подумала, что так даже лучше. Для него Пашка стал бы предметом гордости, а не любви Он бы фотографировался с ним, водил на разные презентации, показывал ребенка друзьям, хвастался бы перед ними, как на него похож сын, тратил бы на его развлечения большие деньги, он бы испортил ребенка. А я люблю Пашку. Боюсь, что если Чертков узнает о сыне, то просто отберет его у меня, – Дашкова протянула фотографию ребенка пиарщице.
Жанна Громовик узнала знакомые черты шефа. Маленький Паша – копия большого Александра Евгеньевича, как она не заметила этого раньше, когда впервые увидела Дашкову с ребенком.
– Какой ужас, ребенок самого богатого человека в регионе болен, а денег на его лечение нет. Лена, может, давайте ради Паши расскажем Черткову о сыне. Он поможет, я уверена, – взволнованно произнесла пиарщица, еще крепче обняв Дашкову за плечи.
– А я не уверена. Он потребует экспертизы, фотография не доказательство. Это унизительно, на выяснение отношений времени нет. Ребенок умирает. Жанна, у меня есть комната в коммуналке на первом этаже, она не стоит двенадцати тысяч долларов, но я готова ее продать или оставить в залог. Окна комнаты выходят на проспект. Соседка за хорошую цену готова продать свою часть квартиры. Помещение можно использовать под магазин или аптеку. Я хочу, чтобы вы нашли человека, который бы дал мне деньги, понимая, что он переплачивает. Жанна, вы очень умная, у вас связи.
– А вы останетесь без квартиры?
– Зато с сыном.
– Лена, где вы будете жить, когда выйдете из больницы?
– Не знаю.
У Громовик зазвонил мобильный, она посмотрела на экран айфона, номер ей хорошо знаком.
