Но у музыки есть и непосредственные связи с экономикой. Возможно, что она родилась из музыкальных и ритмических движений работающего человека. Музыка и ритм присутствуют в ударе кузнечного молота, а сам кузнец нередко орудует мехами так, чтобы получился музыкальный эффект. Две-три женщины толкут ямс в одной ступке и в промежутках между перемежающимися и синкопированными ударами они стучат пестиком о пестик, создавая еще более сложный ритм. Рыбаки, прислушиваясь к ритму весел, добавляют к нему тональные вариации, постукивая рукой по бортам лодки, то ли аккомпанируя песне, то ли подавая сигналы другим рыбакам или жителям своей деревни. Земледелец рубит деревья, чтобы расчистить поле, охотник прислушивается к звону колокольчика, подсказывающему ему, где находится собака, — всюду, даже на работе, их сопровождает музыка. У африканцев даже ритм шагов превращается в музыку и танец.
Нередко музыка помогает поддерживать законность к порядок в африканском обществе. Иногда истец песней излагает свое дело, и судьи выносят приговор в зависимости от того, хорошо ли он пел, забывая о вине его или невиновности. Смысл в том что нужно поддержать порядок и можно ограничиться порицанием виновного, но не клеймить его как преступника, особенно если это его первый проступок. Достаточно осмеять истца как плохого певца, и что само по себе уже серьезное наказание. Поскольку дело слушалось (или было пропето) публично, считается, что осмеянный прямо в зале суда человек уже разоблачен и должен отныне следить за каждым своим шагом. Иногда при разборе дела применяют длинную погремушку, внутри которой насыпаны семена, медленно падающие вниз через изгибы и колена, и человек может говорить в суде только пока падают семена. В африканской юридической системе предупреждение преступления играет более важную роль, чем наказание В королевских судах при помощи песен и музыки стараются напомнить, каков был «образ жизни предков». Певцы бродят по стране и поют не только о текущих событиях, но и обо всем, что могло бы быть приятно предкам, о том, как хорошо должны вести себя все люди в жизни.
Музыка в Африке — прежде всего средство общения. Как и язык (а может быть, и лучше), музыка способна передавать не только конкретное содержание, но и идеи, мысли, надежды, желания и веру. «Говорящий барабан» действительно может «говорить», имитируя тональное звучание языка. Гонг при помощи ритмического кода и двухтонных вариаций передает почти такие же сложные послания, как и барабан. Так музыка помогает общению людей. Но все это мелочи, если учесть, что музыка дает возможность человеку говорить с самим богом. Для общения с предками слов недостаточно, в них нет необходимой силы. Такая сила есть у музыки, так как жизненная сила составных частей инструментов (дерева, кожи, кости, клыка слона) сочетается с силой самого музыканта, который становится сильнее благодаря тщательной тренировке и соблюдению ритуальной чистоты. Музыка передает не слова, а чувства — непосредственно и просто. Все это одинаково относится как к профессиональным музыкантам, так и к пигмеям, которые сидят ночью у костра и поют своему лесному богу. Именно через музыку живые могут общаться с потусторонним миром, понять его волю и получить благословение.
Точно так же, как семья служит моделью более широких общественных отношении, так и человеческая организация на самом низком уровне развития техники, то есть организация охотников-собирателей, служит в Африке моделью более сложных форм общественной организации. В пустыне, казалось бы самой неприветливой окружающей среде, мы находим экстремальные образцы организации — самой сложной и самой простой.
