Сосновский появился на пороге с туркой в руке, и по комнате распространился восхитительный аромат хорошо прожаренного и приготовленного на горячем песке кофе. В своем рецепте Сосновский использовал несколько крупинок соли, чуть черного перца с добавлением гвоздики и кардамона.
Буторин и Коган от кофе отказались, поэтому на столе появились лишь три чашки: для Платова, Шелестова и самого Сосновского. Платов поднес чашку к носу, поводил ею из стороны в сторону, наслаждаясь ароматом, сделал пару глотков и, отставив чашку, поблагодарил:
— Ну, спасибо за кофе. А теперь о вашем Турминове, Михаил Юрьевич. Я послал запрос в Дальневосточный отдел НКВД, но думаю, что нам ничего интересного оттуда не пришлют. Перед поступлением в разведшколу он проходил там проверку. И раз получил разрешение на работу в органах госбезопасности, сомнений в его преданности не возникало и темных пятен в его биографии и биографии родителей не нашлось. Теперь что касается гибели Турминова в 1936 году. Насколько я смог понять из материалов его личного дела, там все не совсем просто и однозначно.
Легализовавшись в Швейцарии с надежными документами, Турминов устроился на работу банковским клерком, быстро вошел в среду любителей спорта, даже организовал соревнования по велосипедному спорту и лыжам. Летом в составе сборной команды под руководством опытного альпиниста он отправился в Альпы, где сорвался со скалы и погиб…
Выслушав короткий рассказ Платова, Сосновский сразу же спросил:
— Боюсь прослыть мистиком и ясновидящим, но сейчас вы скажете, что тело не нашли. Так?
— Не нашли, и тому была вполне объективная причина. По ущелью, в которое сорвался Турминов, вскоре сошла снежная лавина, поэтому спасательную операцию даже не стали проводить.
— И где-то тут у вас зародились сомнения, — вставил Шелестов. — Дело же не только в том, что тело Турминова не было найдено?
— Зародились, — согласился Платов. — Во-первых, свидетелем несчастного случая был лишь один человек, и теперь его следов уже не отыскать. А во-вторых, есть показания одного человека из группы, который имел достаточный опыт восхождений и знал горы. Именно этот человек слышал что-то похожее на взрыв, перед тем как пришли в движение огромные массы снега, которые рухнули потом в ущелье и снесли все на своем пути. Звук был похож на взрыв гранаты. Человек об этом звуке вспомнил через полгода, когда услышал, как взрывается граната, как разносится ее эхо. Вот этот факт и навел меня на размышления о том, что Турминов был завербован иностранной разведкой, а его смерть инсценирована.
— Если это он, — Сосновский хмуро крутил в руках кофейную чашку, — то я думаю, что его забрасывали к нам не один раз. И даже боюсь представить, сколько он мог причинить вреда.
— Поступим следующим образом, — сказал Платов. — Я организовал осторожное наблюдение за водителем этой санитарной машины, учитывая, что он может оказаться опытным агентом и слежку заметит легко. Вы же, Михаил Юрьевич, постарайтесь присмотреться к объекту. Важно понять, он это или нет. Возможно, в какой-то момент вам предстоит войти с ним в контакт, показаться ему, и мы проверим, узнал ли он вас и как поведет себя. Если запаникует, то будем брать.
— Есть еще один безболезненный вариант, — предложил Сосновский. — Турминов всегда был эстетом — родители привили ему вкус, дали хорошее домашнее образование, развили в нем определенный культурный кругозор. Я думаю, что в роли простого шофера санитарной машины он не станет демонстрировать свои знания, но проверить его эрудицию, его вкус можно. Есть в нашем ведомстве молодая женщина, обладающая познаниями в области культуры в такой же мере, в какой имеет и оперативную подготовку?
— Опасно, — качнул головой Платов. — Турминов, если это он, может почувствовать подставленного человека. Трудно будет подвести к нему женщину совершенно из другого образа жизни. Он всего лишь шофер, с ним в буфете Большого театра за рюмкой коньяка не познакомишься. Как и с ним в смотровой яме гаража трудно познакомиться женщине, работающей в картинной галерее или в Пушкинском музее. Но я подумаю.
После осторожно проведенной проверки выяснили, что человек, в котором Сосновский заподозрил Турминова, работал на санитарной машине в городской клинической больнице под именем Федора Архиповича Лопатина. Судя по записям военно-учетного стола, воевал. Призван был в поселке Талашкино Смоленской области. Но архив военкомата сгорел еще в начале войны. Был комиссован после тяжелого проникающего ранения в области грудной клетки. Работал санитаром и истопником в санитарном поезде. Отстал от поезда в Москве по болезни. После выздоровления был принят на работу в городскую клиническую больницу шофером санитарной машины…
