— Может, Кондратьева для страховки подключим? — предложил Сосновский, но потом сам же отмахнулся от этой мысли: — Нет, в случае каких-то разногласий, переходящих в перестрелку, мгновенное появление милиции сразу разрушит легенду Бориса. Да, придется страховать своими силами. Сойдет за действия банды. Нормальная ситуация. Я думаю, даже стоит как-то сыграть так, чтобы собеседники поняли, что Бориса прикрывают свои кореша.
Во время войны практически все московские рестораны, кроме тех, что действовали при гостиницах высшего разряда, таких как «Гранд-отель», «Националь», «Москва», были закрыты. Но в сентябре 1943 года в столице организовался Трест открытых ресторанов города Москвы — Мосресторантрест. Туда были переданы 27 заведений подобного типа. И вот уже через год в списке Мосресторантреста насчитывалось 34 организации, из них 30 ресторанов, в том числе коммерческих, чьи цены были высоковаты для обычных горожан. «Магнолия» не была коммерческим рестораном, да и вообще с понятием «ресторан» ее объединяло лишь наличие официантов. Кухня тоже была не на высшем уровне, а скатерти на столах не отличались белизной.
Коган вошел в «Магнолию» ровно в два часа пополудни. Он хотел продемонстрировать, что ничего и никого не боится в этом городе. Почему не боится? Об этом пусть ломают голову его новые знакомые.
Буторин был уже здесь, сидел за столиком ближе к выходу. Выглядел Виктор весьма респектабельно и заметно на фоне внутреннего убранства третьеразрядного ресторанчика: хороший костюм, лицо выбрито до синевы. На столике Буторина в вазе стоял букет цветов. Где его Виктор раздобыл в Москве зимой, в какой теплице, непонятно, но выглядело это очень эффектно: мужчина с положением, возможно, ответственный работник какого-нибудь наркомата, пришел на встречу с женщиной. Правда, ответственные советские работники в дешевые рестораны не ходят и тем более не приглашают туда женщин, но это было уже дело, как говорится, второе. Любой фраер из блатных сразу скажет, что это понты, что у мужика не хватает денег на хороший ресторан, вот он свою шмару и привел сюда. А вот Коган оценил спектакль по достоинству. Буторин был весь на виду, бросался в глаза, а значит, чисто психологически не казался опасным для новых друзей Когана.
Сам он, сутулясь и хмуря брови, словно страдал от похмелья, позволил метрдотелю проводить себя и с пренебрежением указать на столик возле коридора на кухню. Самое непрестижное место, как раз для такого невзрачного типа, каким казался Борис. А на кухне Шелестов под видом проверяющего интересовался вопросами охраны труда и санитарии. Сосновский на противоположной стороне улицы в старом замасленном ватнике сидел за рулем полуторки и держал на коленях пистолет ТТ с взведенным курком. Все были готовы к самому неожиданному развитию событий.
Коган уселся за стол и сразу попросил водки. Он обвел мутным взглядом зал, перевел его на Буторина, который с волнением все время посматривал на свои часы и на бутылку шампанского, которое с каждой минутой становилось все менее прохладным. Две дамы бальзаковского возраста, сидевшие у окна, старались держаться солидно, но ели суп очень шумно. Официант подметал с пола осколки стакана, который разбила пара опохмелявшихся и незаметно перебравших возчиков из гужевой конторы.
Водку Коган опрокинул в рот и с хрустом откусил маринованный огурчик. Он сейчас думал о том, что если его новые знакомые опоздают, ему придется выпивать еще для поддержания своего образа. А этого делать было нежелательно.
Но мужчина в генеральских бурках пришел почти вовремя. Правда, перед этим в ресторан вошел паренек-посыльный, покрутился, осмотрелся и, быстро выяснив, что он якобы ошибся организацией, исчез. Проверка, понял Коган, оценка обстановки. Ну, это не показатель уровня подготовки, это каждый блатной урка понимает. Внутри от выпитого потеплело, и мысли сразу потекли в приятном направлении: о тарелке борща, возможно с ложкой сметаны, о тушеной капусте с гуляшом. И еще одной рюмочке водки. Борис сразу и решительно отогнал эти мысли и сосредоточился на операции. По логике событий, сейчас должен появиться главный человек, тот, кто уполномочен решать. А решение может быть разным…
Наконец старший появился в дверях. Все в тех же бурках, в пиджаке, под которым был надет серый армейский офицерский свитер с вытянутым от времени воротником. Мужчина двумя руками пригладил непослушные волосы, успев осмотреться по сторонам, а потом, кивнув и что-то сказав метрдотелю, двинулся в сторону Когана. Официантка, уловив знак метрдотеля, тут же принесла вторую рюмку.
— Ну, будем знакомы? — неприятным, каким-то надтреснутым голосом сказал гость и уселся напротив Когана. — Меня можешь называть Адвокатом, а как мне тебя величать? Под каким именем тебя твои друзья-товарищи знают?
— В нашем деле друзей не бывает, — проворчал Коган. — Зови меня Ветеринаром, так будет справедливо.
