– Не, пацаны! Мне потом придется другого «хозяина» искать. Я лучше свои заплачу – дешевле выйдет!
– Уже договорились!
– Только я тогда в водочку «крысоморчика» пару капель добавлю, ага? Для остроты кайфа. Согласны?
– Вот так всегда, Андрюха! – Генка сокрушенно покачал головой. – Никогда «на шару» не бухнешь! А так хочется!
– Ниче! Будет и на нашей улице праздник. А сегодня деваться некуда – будем кушать на свои. Как и всегда.
– «Се ля ви», як ото кажуть хрянцузики, купаясь в мазутных водах Сены и Луары! – улыбнулся Генка и включил микрофон. – Дамы и те, кто заправляет майку в трусы! Сэры и сэрухи! Разрешите закончить наш вечер юмора! Попрошу очистить помещение и дать спокойно выпить труженикам микрофона и дубины! Музыканты и охранники тоже люди, и эти люди тоже иногда хотят выпить в спокойной обстановке!
– Так идите уже к нам! Петь потом будете!
– А морды щупать?
– Лучше петь!
– Опять петь. – Гена картинно развел руки. – А когда ж пить? Хоть бы кто рюмахой поделился, мать вашу за ногу! Я вам уже вещал у этот матюгальник, шо мы тоже люди и тоже хотим иметь праздник. Главное, шоб потом он нас не поимел.
На его «клавишах» тут же «нарисовали» две рюмки водки и соленый огурец на вилочке.
– О! Андрюха! А говорят, шо я не фокусник!
– Так Додик Коперфилд просто отдыхает, братка!
Они выпили, «похрустели» огурчиком, одним на двоих, и Гена шепнул Андрею на ухо:
– Ну, шо, Одесса, рубанем за Маму?
– А на раз! – тут же согласился Андрей.
– Дамы и те, кто с ними! – Генка уже завелся, и теперь остановить его мог, наверное, только атомный взрыв, да и то вряд ли. – Два еще не пьяных, а жаль, одессита приветствуют своих земляков и тех, кто не очень земляк тоже, у нашем скромном кабаке, который до сих пор почему-то называется не «Черное море», а какой-то там задрипаный «Версаль»! Отдыхайте, кушайте, слушаете, ешьте и пейте и не забывайте наливать скромным лабухам и охранникам у моем с Андрюхой лице!
Настроение у всех было «выше среднего», и вечер обещал быть веселым и приятным – в баре собиралось совсем немаленькое одесское поголовье Нетании. И все это «поголовье» пришло сегодня именно сюда, чтобы послушать родных одесских песен.
И не только послушать!
Половина нетанийских кабацких музыкантов были одесситами! Половина! Если не больше...
Но только один Феликс был в этом городе ресторатором-одесситом, который иногда и устраивал такие вечера «землячества». И еще Генка Калюжный, потомственный музыкант, который был в этом городе тем музыкальным Солнцем, вокруг которого вертелась вся эта музыкальная туска, каким в свое время был в Одессе его отец. Вся «кабацкая элита» всегда стремилась сюда! Ну и, понятное дело, что они, лабухи, искренне любящие свое дело, никогда не могли усидеть на месте, за своим столиком, когда звучали аккорды любимых песен. И всегда в такие вечера получался такой музыкальный «сейшн», что позавидовал бы любой «гала-концерт» – свои знаменитости были и в этой тусне, и лауреаты, и даже победители некогда серьезных музыкальных конкурсов!
Вот и сегодня, в са-амом начале вечера, просто на самой первой песне, к микрофону из-за своего столика выскочила Танюшка и запела томно-блядским голосом:
А дальше пел уже просто весь зал:
В общем... «Первое апреля» задался с самого начала. Было весело, дружно, сытно и пьяно.
– ...Привет! – Лина заявилась в бар около половины первого ночи. – Гуляем?
– Кто гуляет, кто работает, – ответил Андрей.
– Под водочку и я умею работать!
