Этот вопрос вызвал какое-то странное оживление в стане братвы. «Аксакалы» бригады начали высказывать свои мнения, перебивая друг друга:
– Сладкий пирожок тогда откусили! До сих пор жуем!
– Ага! Только чуть не подавились!
– Не! Пацаны у Кабана всегда серьезные были! Как мы тогда проскочили...
– А я уже мирковал себе место на кладбище покупать, на всякий...
– Было дело.
– А кто знает из вас, кто решил полюбовно наши с Кабаном терки? – задал еще один вопрос БТР.
– А ты шо, скажешь?!
– Ну, да. Туману напустил, хоть ложкой ешь. Только мы с того времени там нормально торчим! И нам и Кабану хватает.
– Так слушайте, шо я щас скажу. – Виктор хлопнул широкой ладонью по столу.
Он набрал какой-то номер телефона на своем мобильнике и включил его на громкую связь. Телефон ответил после пятого гудка:
– Кому это не хер делать звонить среди ночи? – раздался недовольный голос.
– Привет, братэла! – гаркнул БТР. – Узнал?
– Тебя не узнаешь! – Голос сразу же повеселел. – Шо за дела, БТР? Ты мне должен за ту блядь, с которой только что меня снял!
– Сочтемся! Есть одна тема!
– Слушаю, Витек!
– Как у тебя дела по «Диснейленду», Кабан?
– Как и у тебя! Мы же с тобой уже давно договорились по этому вопросу!
– Точно! А ты помнишь, кто нас тогда в углы развел, чтобы мы не порвали друг друга в цуры, и помог договориться?
– А то! «Спец» там, у Фелы работал, Андрюха... Отморозок полный! Отчаянный пацан! Между нами в терку влез! А мы же уже тогда «пики» в пальцах теребили.
– Помнишь, значит?
– Его забудешь.
– Я вот тут прикинул... Мы с его «легкой руки» пену снимаем, а пацану тяжело. Короче, я так прикинул, дать ему два процента с дела. Ну, и ты от себя отщипнешь.
– Много!
– Сколько?! – пошел конкретный разговор.
– А шо это ты вспомнил, БТР?
– У пацана сын должен родиться, а ему не на что его «рожать».
– Ясно. Один процент!
– Посчитаем за год? – спросил Виктор.
– А как по-другому?
– Забили!
– Когда в Ришон за процентом подтянешься?
– На неделе, Кабан. Так слышь... Я тогда за нас ему щас отслюнявлю, а ты со мной потом расчет произведешь?
– Заметано! Это все?
– Все, братэла! За блядушку вычтешь из моей доли!
– Ладно! Это я пошутил. Давай, береги себя!
БТР отключил телефон. Сунул его во внутренний карман «аманьевского» пиджачка, а из второго вынул банковскую упаковку стодолларовых купюр и метнул ее через весь стол Андрею:
– Вот тебе десять тонн, капитан. Это «первый взнос» – шо-то облом мне считать сейчас, сколько мы с Кабаном тебе должны. Потом прикинем. Братва не против? – БТР обозрел орлиным взглядом всю свою гоп-компанию.
– Нормально решили! – сказал один из «аксакалов».
– Ну вот, на том и решили.
– Мне надо сказать тебе спасибо? – спросил Андрей.
– Шо мне твое спасибо? – улыбнулся Виктор. – Лучше «конины» со мной хряпни и скажи своей «жене», чтобы ботало подвязывала, когда с серьезными пацанами «базар» ведет. А я посчитаю твои доходы с дела. Короче! Борода тебе привезет остаток на неделе, а потом будешь иметь каждого первого числа. Ну! Вздрогнули?
Они выпили, и Андрей вернулся к Генке за стол.
– Ну, ты, бля, Дрюлик, и мочишь! Только что чуть морды друг другу не побили, а в конце концов братва тебе еще и денег нехило отстегнула.
– Жизнь такая, Геныч. – Андрей нагнулся к уху своего друга и шепотом проговорил: – Спеть хочу.
– За Одессу опять?
– А за шо ж еще?
– Ну, давай...
Генка поколдовал над своим компьютером, вручил Андрею микрофон, а во второй произнес:
– А сейчас, для тех, кого еще не утомил противный «лирический баритон» нашей охраны, прозвучит... Та вы и сами щас услышите, шо нам выдаст наш доморощенный Лучано «На Повороте»!
А Андрей уже начал петь. С душой и невысказанной тоской в голосе. Так, как может петь только тот, кто родился в этом городе и невыносимо страдает от разлуки с ним.
Андрей пел старую, известную всем песню, но мысли его были теперь совершенно о другом:
«...Бог ты мой! Вот это ты пошутил, господи! Как мне понять промысел твой? Почему Лина? Почему именно она? Человек, который меня предал, который мне чужой, по сути. Почему ты не дал мне ребенка от Мари, господи?! Неужели именно это и называется справедливостью?.. Может, это есть искупление грехов моих? Из-за меня ушла одна жизнь, а теперь должна появиться другая?.. Если так, то я приму со смирением все, что суждено мне, господи Иисусе!..»
