Федор Михайлович Достоевский в «Записках из мертвого дома» писал об этом способе расчеловечивания одним из первых: «Мне пришло раз на мысль, что если б захотели вполне раздавить, уничтожить человека, наказать его самым ужасным наказанием, так что самый страшный убийца содрогнулся бы от этого наказания и пугался его заранее, то стоило бы только придать работе характер совершенной, полнейшей бесполезности и бессмыслицы».
Или вот еще, оттуда же: «Но если б заставить его, например, переливать воду из одного ушата в другой, а из другого в первый, толочь песок, перетаскивать кучу земли с одного места на другое и обратно, — я думаю, арестант удавился бы через несколько дней или наделал бы тысячи преступлений, чтоб хоть умереть, да выйти из такого унижения, стыда и муки».
Вспомним, как много бессмысленного людей вынуждали совершать во время ковидного карантина. Автору этих строк приходилось видеть работников жилищных служб, оклеивающих деревья на улице запретной полосатой лентой, ограждая таким образом целые участки бульвара. Ветер сдувал ленту, под нее, наклоняясь, легко пролезали люди, желающие пройти, но никто не прекращал это действие. Люди у входа в метро вытаскивали маски, ритуально прикладывали их к лицу, и снимали, проходя через турникеты. Некоторые пытались при этом доказать свое право не носить маски — но тут же бывали оштрафованы. В любом случае, для властей был важен сам факт подчинения, его форма, а отнюдь не содержание. Будущих неолюдей приучают к тому, что их дело — выполнять, а не думать.
Примерно об этом писал Достоевский: «каторжная работа несравненно мучительнее всякой вольной, именно тем, что вынужденная». На протяжении всей истории человечества самые выдающиеся мыслители, например, Гегель или Карл Маркс, думали над тем, как преодолеть отчуждение человека от его собственной жизни — отчуждение, которое возрастает тем больше, чем меньше мы сознаем и думаем. Сегодня отчуждение человека от себя достигло такого уровня, что становится страшно оттого, что он может сотворить с собой и со всей планетой.
2. Ввести взаимоисключающие правила, нарушения которых неизбежны
Определенный алгоритм действий создает атмосферу постоянного страха быть пойманным. Например, те же требования масок при посещении ресторанов. Снимая маску для приема пищи, вы нарушаете правила, но без этого работа заведения не имеет смысла. В итоге администрация разрешает клиентам сидеть без масок, но перемещаться по ресторану можно только в масках. Но строго говоря, это нарушение правила, написанного без подобных исключений. А как рассматривать требование надеть маску для того, чтобы купить эту маску? Требование сидеть дома на карантине при обязательном походе в больницу, чтобы снять карантин? «Не задавайте вопросов, просто наденьте маску. Правительство лучше знает, что хорошо для вас».
Конечно, в концлагере ситуации были гораздо жестче, но принцип действовал тот же: надзиратели или капо придумывали невозможные правила для того, чтобы заключенные впали от них в полную зависимость. Они могли обращать внимание на нарушения, а могли и не обращать — в обмен на те или иные услуги.
3. Заменить личную ответственность коллективной
Презумпция личной невиновности отменяется: если кто-то из группы нарушил правило, все члены группы признаются виновными. Коллективная ответственность, во-первых, превращала всех заключенных в надзирателей друг за другом. Во-вторых, принцип групповой ответственности — вообще очень эффективный метод подавления личности. О существовании себя человек забывает быстро, когда уже и сам видит в себе некоего безымянного «украинца», или «зэка из третьего барака», а других определяет как «антипрививочников», «ватников», или «трампистов». Без личной ответственности нет и свободы воли: так человек эффективно превращается из свободного в раба.
Прием коллективной ответственности во время карантина использовался весьма широко. Мы часто слышали в соцсетях и в СМИ тезисы о том, что «те, кто не носит маски, — убийцы других людей» или «москвичи плохо подчиняются распоряжению об обязательном ношении масок — поэтому в парки их не пускать», «кафе не открывать, пока не прекратятся нарушения» и так далее. Город, область, страну делали заложниками поведения отдельных людей, примерно как в годы войны деревня несла коллективную ответственность перед немцами за партизан. Конечно, нынешние указы помягче гитлеровских — пока. Но методы эмоционального заражения, используемые в соцсетях — из тех времен.
4. Люди должны поверить в то, что от них ничего не зависит
