6 августа года двадцать-двадцать в 8:15 утра японский город Хиросима остановился. В минуте молчания склонились тысячи людей в коронавирусных масках, которые пришли в Мемориальный Парк Мира почтить память жертв американской атомной бомбардировки, которая страшным огненным цунами обрушилась на город ровно 75 лет назад. Многие принесли с собой маленькие колокольчики, которые потом зазвенели, каждый оплакивая свою душу, хотя душ для оплакивания было много, а колокольчиков — мало. Среди участников ритуала были жители города, родственники погибших, приехавшие со всех концов Японии, немногочисленные представители городов-побратимов, сумевшие как-то добраться до города в разгар карантинных мероприятий, чиновники. Приехал и японский премьер Синдзе Абе, который выступил на фоне венков с желтыми и белами хризантемами.
Оценки числа жертв бомбы «Little Воу» разнятся, цифры колеблются между 93 и 146 тысячами человек. Примерно 80 тысяч умерли в тот страшный летний день 1945 года, другие скончались через несколько дней, недель или месяцев — от ран, от ожогов, от лучевой болезни. Через три дня другая бомба с забавным названием «Fat Man» опустилось на Нагасаки, где погибло ещё от 60 до 80 тысяч человек.
Никто, наверное, не думал о том, что произошло в тот день больше, чем Роберт Оппенгеймер, худой, высоченный, голубоглазый физик-ядерщик с короткой стрижкой, возглавлявший команду разработчиков американского атомного проекта, которая работала в лаборатории Лос-Аламос. По воспоминаниям, Оппенгеймер сутулился, много курил, зажигая одну сигарету от другой, постоянно чесал голову, кусал костяшки пальцев, ерзал на стуле, то скрещивая, то разводя в сторону ноги. Когда он говорил, то вскакивал со стула, ходил взад-вперед и с силой выплевывал сигарету, желая подчеркнуть ту или иную мысль.
Тогда, в 1945-м, его волосы были черными как смоль, но к 1954 году он уже совершенно поседел. В 1945 году президент США Гарри Трумэн наградил Оппенгеймера медалью, а в декабре 1953 года другой президент, Дуайт Эйзенхауэр потребовал, чтобы с физика сняли допуск ко всему, что может иметь отношение к государственной тайне. Обвиненный в связях с коммунистами, Оппенгеймер подвергался многочасовым допросам в рамках расследований антиамериканской деятельности, которые проводил тогдашняя поп-звезда американской политики, сенатор-алкоголик от штата Висконсин Джозеф Маккарти.
За три недели до бомбардировки Хиросимы состоялось первое в мире испытание атомной бомбы на испытательном полигоне «Белые пески» возле местечка Сокорро в штате Нью-Мексико. Полигон располагался в пустыне с подходящим названием Jornada del Muerto («Путешествие мертвеца» с испанского).
Оппенгеймер был технократ и гуманист, он окончил Гарвард и Геттингенский университет в Германии, знал восемь языков, любил поэзию и поиск духовных смыслов. Испытание он назвал «Троица» в честь любимого стихотворения Джона Донна, где говорится о множественных значениях символов веры. Атомную бомбу в лаборатории незатейливо называли «Гаджет». Оппергеймер не был индуистом, но после того, как небо над «Белыми песками» озарила невиданная вспышка, физику пришла в голову красивая строка из «Бхагавадгиты»: «Если сияние тысячи солнц вспыхнуло бы в небе, это было бы подобно блеску Всемогущего…» Затем облако ядерной пыли почернело, посерело и поплыло в небе, и Оппенгеймер продолжил цитировать «Бхавадгиту»: «Я стал Смертью, уничтожителем Миров».
Впрочем, знаток санскрита из Венского университета Эдгар Лейтан утверждает, что этот перевод неправильный. Он критикует подход таких индологов, как Б. Л. Смирнов, который перевел фразу, процитированную Оппенгеймером, так: «Я есмь время (Кала), возрастая, я причиняю разрушение миру; для уничтожения миров я здесь продвигаюсь «. Перевод Шридхари комментирует это же место так: lokan praninah samhartum iha loke pravrtto ‘smi, «Я активизировался, чтобы убить людей, т. е. живых существ в этом мире». Версия перевода В. Г. Эрмана такова: «Я есмь Время, разрушение мира творящее, назревшее, к уничтожению здесь людей тяготеющее».
Лейтан убедительно показывает, что «Я» этой фразы — время — творит гибель людей. То есть фразу следует перевести так: «Я — Время, могучий губитель людей, и я собираюсь здесь людей убивать».
Оппенгеймер вряд ли знал санскрит настолько тонко, чтобы знать, что нужно говорить не «Я», а «Я, время», и не «уничтожитель миров», а «губитель людей» — хотя в каком-то смысле каждый человек — это мир, и убивая людей, вы действительно уничтожаете миры.
Так или иначе, технократ в Оппенгеймере верно нащупал правильный смысл, почувствовал себя на минуту самим временем, хозяином Вселенной, которому подвластна судьба человечества, более точно, владыкой, который это человечество может уничтожить.
