Так место, где на протяжении веков человек чувствовал себя защищенным, где начиналась его жизнь, где он познавал базовые понятия и ценности, превратилось в некий набор координат для активности умных вещей, которых становится все больше. Умные пылесосы, умные замки, умные колонки, а скоро появятся умные стены, умеющие слушать… Как нам кажется, мы всем этим управляем, поэтому мы приблизили умные вещи к себе. Смартфоны — они теперь заменяют нам понимание и память — стали членами семьи, от них уже не скрыться, и даже взрослые уже не считают дом границей, за которой посторонним нет входа, где можно уединиться и иметь секреты — нет больше места для секретов. Что же говорить о детях, которых часто воспитывают не родители, а смартфоны — для них «виртуальный мир» и есть та самая крепость-убежище, куда они уходят от житейских невзгод.
В феврале, в разгар коронавирусной эпидемии в Китае, социологи опубликовали данные, согласно которым жители Поднебесной проводят онлайн вдвое больше времени, чем лишь полгода назад: восемь часов вместо четырех. С учетов времени сна получается, что человек в среднем стал проводить в виртуальном мире столько же времени, сколько и в реальном. Ученые полагали, что для достижения такого результата потребуется еще десять лет интенсива, но благодаря коронавирусу произошел «большой скачок».
Но дело не только во времени, которое дети проводят за компьютером.
Проблема в том, что сами понятия «виртуальное пространство», «виртуальная реальность» — обманки. Они не имеют никакого отношения ни к реальности, ни к пространству. Виртуал не обладает главным свойством реальности и пространства — протяженностью. Именно в этой обманке, по сути, сегодня и живут подростки, проводя там — впервые в истории человечества — больше времени, чем в реальности.
Жизнь поколения Z и для тех, кто пришел после них, полностью разворачивается в частном псевдопространстве «виртуальности». У соцсетей есть конкретные владельцы, которые там заправляют согласно своим бизнес-планам и гордятся тем, что они теперь устанавливают социальные нормы для миллиардов людей. Дети для них — бизнес, ничего личного. Бизнес они строят на будущее, формируя его под модель глобального роевого сообщества.
Цифровая коммуникация становится для подростков зыбким фундаментом, на котором с самого начала строится их «я». Этим процессом давно уже управляют не родители, не семья и не школа, которая сегодня сама стала «виртуальной».
Соцсети со своими лайками, шерами и роевым сознанием особенно сильно влияют на подростков в тот период, когда у тех формируется идентичность и они очень зависят от мнения сверстников. Любой подросток проходит внутренний «нормативный кризис», когда он вырабатывает фундаментальные понятия «что такое хорошо и что такое плохо». В доинтернетовские времена это обязательно происходило при помощи внутренних ресурсов и собственного опыта. При здоровом развитии именно в ходе этого конфликта между «собой» и «другими» и формируется прочное сознание идентичности.
Проблема в том, что у подростков есть определенный момент, когда «я», способного отстоять свои ценности, еще не существует — точнее, оно сильно зависит от мнения других, от «социального зеркала». Подросток в этом состоянии часто не способен даже на агрессию: он настолько зависит от мнения других, что не смеет их раздражать. С детства подросток привык к тому, что интернет даст ему ответ на любой вопрос, и в момент, когда он отчаянно нуждается в социальном зеркале, социальном сравнении — ему с готовностью на помощь приходят соцсети, которые уже его не отпустят, внедрившись в его сознание и подсознание.
Ошибка в том, что мы воспринимаем виртуальность как некий объект, находящийся вне нас, а на самом деле она становится частью субъекта, то есть нас самих. Управляя детьми и подростками через игры и соцсети, компании постепенно добиваются выгодного для них состояния, которое я бы назвал возле-знанием. Исследователи сравнивают его с ощущением человека, который не может оторваться от слот-машины в казино.
В этом состоянии человек рассредоточен, он теряет чувство «я», и его поведение легко подчиняется навязанному извне ритму. Это автоматическое поведение, состоящее из побуждающих внешних импульсов, призванных подтолкнуть его к определенному поведению, но без того, чтобы человек воспринимал эти импульсы сознанием. Сознание должно быть в постоянной дреме. К такому состоянию наших школьников компании «большой цифры» готовят с детства. Это очень нужно компаниям, которые получают огромные доходы от продажи поведенческих продуктов.
