Кстати, насколько адекватными стали сегодня политики в сравнении с теми, кто вершил судьбы мира в 1945-м? «В каком-то исконном, грубом смысле, который нельзя полностью устранить ни вульгарностью, ни юмором, физики познали грех, и это знание они уже не смогут потерять», надеялся Оппенгеймер. Он предполагал, что ученые могут усвоить какие-то уроки, и сделать какие-то выводы, но он явно переоценил их разум, совесть и сознание. Но упадок науки и морали ученых не идет в сравнение с измельчанием материала, из которого лепят сегодня политических гомункулусов.
В предыдущей части мы увидели, что ученые в сегодняшнем мире значат всё меньше. Политика в обществе, отрицающем ответственность, тоже не может существовать иначе как симулякр. Реальным влиянием пока еще пользуются финансисты, которые, собственно, создали и вскормили Цифрового Левиафана — но едва ли создателям и в этом случае удастся удержать под контролем свое создание.
Когда начиналась вторая промышленная революция, не было недостатка в оптимистических прогнозах применения технологий. Но в итоге началась хищническая эксплуатация ресурсов Земли, за которую мы расплачиваемся сегодня природными катаклизмами, болезнями и эпидемиями. Сегодня мы перешли от «экономике внимания» к «капитализму слежки», который переносит модель извлечения ресурсов с недр Земли на человеческое сознание и эмоции. Возник рынок фьючерсов на человеческое поведение, и этот рынок бурно растет. В итоге сам человек становится другим.
Речь идет о выживании нашего вида. Способны ли мы усвоить хоть какие-то уроки или надо готовиться к апокалипсису — как это делают многие капитаны хайтек-индустрии, строя себе бункеры в Новой Зеландии или на Аляске?
Большинство людей, однако, не может переехать на Аляску, и если мы хотим выжить как человеческий род, мы должны решать нарастающие проблемы здесь и сейчас. Для этого, прежде всего, мы должны их осознать. Нужно понять, с какой целью мы цифровизуемся как сумасшедшие, чего хотим добиться? Почему нет общественного контроля за развитием технологий и как его обрести? Что делать конкретному человеку, объединениям людей, обществу, для того, чтобы избежать глобального коктейля антиутопий?
Некоторые говорят, что развитие технологий предопределено, и эта неизбежность рождает практику. Но это не так: технологии не существуют в отрыве от общества, их развитие определяется не мистической предопределенностью, а вполне реальными целями, которые ставят те, кто управляет обществом. Так, домашний термостат «Гнездо» от компании «Гугл» собирает информацию на своих домашних, потому что рынку нужны данные. И рынок их получает.
Транснациональные гиганты научились извлекать огромные прибыли, монетизируя психику и делая таким образом «новой нефтью» самого человека. Сильнее всего последствия бесконтрольного использования цифровых технологий бьют по детям, у которых нет привычки к «аналоговым» способам работы с информацией, нет иммунитета от интернет-зависимости. Исследования психологов и нейроученых говорят о массовом распространении цифрового аутизма, повышении тревожности у детей, ухудшении их памяти, снижению усидчивости, способности к обучению, прежде всего точным наукам. Появился уже медицинский термин «математическая тревожность» — речь идет об импульсивно-негативной реакции детей и подростков на само слово «математика».
При этом и общество в целом становится новым объектом извлечения ресурсов и контроля. Индустриальное общество часто представляли в виде механизма с колесиками и шестеренками; кое-кто из художников приветствовал новую машинную эпоху, но большинство творцов выступали против того, чтобы человек воспринимался как одна из шестеренок в машине, цели которой он не понимает и не разделяет. Однако в сегодняшней антиутопии человек может оказаться в ситуации Грегора Замзы из «Превращения» Кафки. Он превратился в таракана, в существо, которое не может само себя узнать и вернуть себе прежний облик. Изменения поначалу мало заметны, но уже человека из 1990-х наверняка поразили бы наши современники, прикованные к своим мобильным устройствам, живущие в виртуальной реальности соцсетей больше, чем в настоящем мире, который тоже все больше становится реальностью, дополненной цифровыми гаджетами.
