Контакты между Эсаленом и Советским Союзом началось с интереса учредителей института к советской парапсихологии. По совпадению или нет, но американские спецслужбы также очень интересовались паранормальными явлениями: считалось, что Советы знают, как управлять населением при помощи неких тайных техник. Американцы вложили в исследования паранормальных явлений, ясновидения и психокинеза, по скромным оценкам, около ста миллионов долларов, и часть этих опытов производились в Эсалене. Впоследствии эти работы послужили толчком к важным исследованиям в области искусственного интеллекта.
Мерфи и другие сотрудники Эсалена посетили несколько конференций по этой теме в СССР и стали приглашать к себе в ответ советских экстрасенсов. Тех курировал КГБ, и советские спецслужбы воспользовались возможностью наладить контакты с американцами, чтобы донести до них простую мысль: номенклатура не слишком верит в лозунги про социализм и готова договариваться.
В 1982 году Майкл Мерфи выпустил книгу «Конец обычной истории». В ней он рассказал об ученых из обеих стран, которые работали над проблемами психики и паранормальных явлений под надзором, соответственно, ЦРУ и КГБ.
Опыты телепатии и использования психической энергии для дистанционного сбора разведданых проводились в те годы в Стэнфорде, и протоколы опытов передавал Мерфи парапсихолог Рассел Тарг, возглавлявший проект.
Еще в 1960-е годы Мерфи связывался с советскими экстрасенсами, писал им письма, задавал вопросы, приглашал в гости. Два американца, побывавшие на советской конференции 1968 года, написали отчет, в котором шла речь о советской «гонке за первенство во внутреннем космосе». Речь шла о парапсихологии и паранормальных явлениях, которые изучались в СССР. Отчет был передан представителям американских спецслужб, курировавших Эсален, и те дали добро на дальнейшие контакты.
В 1971 году Мерфи с двумя друзьями пересек «Железный занавес». На «той стороне» они увидели йогов, шаманов, провидцев, экстрасенсов, бунтующих против устоявшихся идей, — людей, которых они уже знали по Эсалену. Как витиевато об этом сказал Мерфи, они увидели «движение, идентичное нашему в бунте против сужающих познание образов того, что значит быть человеком». Мерфи ожидал увидеть в СССР воинствующих атеистов и бездушных бюрократов, но в конце поездки сказал: «Поскребите русского, и вы найдете мистика». В конце концов руководители Эсалена решили запустить проект обмена между СССР и США, который спонсировал Лоренс Рокфеллер.
Для проекта они наняли русскую переводчицу Аню Кучареву.
Начались регулярные поездки американцев из Эсалена в Москву. Здесь же, под калифорнийскими соснами, обсуждали самые разные вопросы психотерапевты и писатели, ученые и агенты КГБ, астронавты и космонавты и, что самое важное, сюда не привлекая внимание приезжали советские эксперты самого высокого уровня. Надо сказать, что Борис Ельцин впервые посетил США именно по приглашению института Эсален — хотя туда в итоге так и не заехал.
Неожиданно для всех в 1982 году Эсален попробовал новый формат встреч, публичный. Впервые в истории был организован телемост с СССР.
В прямом эфире калифорнийского рок-фестиваля на большом экране появилось изображение московской студии Гостелерадио, заполненной людьми. Это были живые русские, советские, в прямом эфире. Никто из собравшихся на калифорнийской площадке не поверил в реальность происходящего. Живая трансляция из СССР? Да бросьте! Оператор видеоустановки на фестивале, думая, что их дурят, от греха отключил связь.
Более удачным был второй телемост, прошедший в мае 1983 года. К нему подготовились гораздо лучше. Московская трансляция велась все из той же студии Гостелерадио, а калифорнийская — из долины Сан-Бернардино. С советской стороны дискуссию вел убежденный коммунист Владимир Познер, с американской — не кто иной как Стив Возняк, сооснователь компании Apple и частый гость Эсалена.
Возняк не так давно пережил авиакатастрофу, после которой едва восстановил память; теперь он занимался организацией музыкальных фестивалей, впрочем, сохранив свой пакет акций в компании.
Apple 2 тогда уже вызвал сенсацию, став популярной моделью совершенно нового устройства — электронновычислительной машины для масс, персонального компьютера. Стратегия Apple с самого начала была не такой, как у конкурентов: они рассматривали культуру как поле, работая в котором, можно и нужно завоевать потребителя. Их продукт был дорогой и не очень понятный широким массам, так что формировать спрос на них решили так же, как продают телепроповеди: собрав вокруг себя круг восторженных адептов. Фестивали продвигали в массы новые технологии, соединяющие телевидение, компьютеры, музыку и системы связи.
