Получается динамичный органический процесс, когда каждое отражающее движение души оставляет след, как знак на дороге. Каждый след — это вопрос, ответом на который может быть движение всего целого — а это целое, если применить теорию Лейбница, или понятие фракталов, и будет вся Вселенная! Получается, что движение души действительно способно изменить не только разум, но и мир, Вселенную.
Мы уже отмечали, что человек, таким образом, послужит мерой Сверхразуму, который родится после гипотетической «декларации независимости» машины. Так парадоксальным образом будет реализована формула греческого философа Протагора «человек есть мера всех вещей».
Но после «декларации независимости» машины человек уже не может остаться прежним. Он тоже должен будет открыть собственное тело, закрытое от него десятки тысяч лет. Он должен будет обратить свой интеллект вовнутрь себя, причем сделать это не при помощи очередного посредника, инструмента и даже агента, а каким-то непосредственным образом.
Сейчас сознательное ощущение тела нам заменяют инстинкты, которые верой и правдой служили нам все эти тысячи лет. О них прекрасно написал Станислав Лем: «кто не способен настолько проникнуть в глубь себя, чтобы знать, зачем его телу пища, питье или соитие, того принудят к удовлетворению этих потребностей ощущения, скрывающие истинную цель».
Точно так же у машин были свои инстинкты — жесткие команды программы, не допускающие двух толкований: «если-то». Но машинное обучение аннулировало этот подход, убрало «машинные инстинкты» из системы и поставило на их место нейросвязи, возникшие в ходе обучения. Вернутся ли машины на каком-то этапе к жестким программным связям — или мы избавимся от инстинктов и распространим свое сознание на наше собственное тело, которое тогда заговорит?
Йоги пытаются заниматься именно этим: отказаться от инстинктов, игнорируя «программные команды», которые выдает телу окружающая среда. Они правильно видят в таком отказе источник силы и видят связанные с этим новые, беспрецедентные возможности познания. Но в процессе игнорирования запросов тела они выбрасывают его самоощущение — а это, как мы видели на примере людей, страдающих от расстройства деперсонализации, может быть путем в ад.
Мы ни на миг не должны отказываться от «шестого чувства» в большом смысле, от «ощущения самого себя». При этом нам, скорей всего, предстоит немыслимое действие, запрещенное эволюцией, которая обрекла наше тело на молчание. Человек должен быть готов пройти по узкому мостику над ревущей бездной, полной описанных выше ужасов и получить новые возможности сознания и познания, которые ждут нас на том берегу.
Французский философ Бодрийяр писал, что создание людьми «умных машин» свидетельствует лишь о разочаровании человечества в собственном уме и самобытности. Человек оказывается порабощен техникой, поскольку «машина делает лишь то, чего от нее требует человек, но взамен человек выполняет то, на что запрограммирована машина.
Пара последних столетий была эпохой торжества машин. Нас убеждали в том, что человек всегда остается неизменным — хотя часто эти же манипуляторы пользовались последними новинками науки и техники, чтобы человека менять, перестраивая, в частности, его сознание (при этом его не признавая).
Но может быть, это и к лучшему, что технократы не верят в само существование сознания. Оно и должно стать тем рычагом, опираясь на который, человечество сможет «вытащить само себя за волосы из болота».
Человек должен превзойти самого себя без утраты своей человеческой сути. Нам нужно подготовить себя для кропотливой, порой аскетической работы по развитию сознания. Без бодрствующего сознания, без труда сознания всякий рост превратится в механическое, машинное приращение количества, а не качества. Опираясь же на «сознающий ум», человек может заняться развитием возможностей организма.
Большинство людей более искусны в анализе, чем в синтезе. Поэтому крайне важно умение мыслить синтетически: не фрагментарно и узкоспециально, а системно. Это полностью противоречит научным и культурным трендам последних десятилетий: многие сегодняшние авторитеты построены на деконструкции и разрушении смыслов, на расщеплении личности, иными словами, на умерщвлении живого организма человеческого бытия.
Человек должен вернуться к крупномасштабному мышлению, к обобщающей теории, к составлению частей снова в единое целое. Ибо становится ясно, что наше стремление рассматривать выдернутые из контекста количественные детали при все более и более точном исследовании все более и более мелких проблем приводит к тому, что мы узнаем все больше и больше о все меньшем и меньшем.
Философия вновь должна стать главной наукой, чем-то большим, чем наука.
Человеку нужно поставить перед собой масштабные долгосрочные цели — ориентиры, к которым нужно стремиться. Необходимо изучать системы искусственного интеллекта, философски осмысливать их, изначально развивать их по путям не доминирования и подчинения, а кооперации и сотрудничества.
