Возможность верить в идеальный мир и к нему стремиться будет абсолютно уничтожена ликвидацией свободы воли, к чему ведут последние усилия по разработке «нейралинка» и других систем и гаджетов, которые призваны управлять людьми и животными на расстоянии. Речь идет не только о «железе» или кварце, о программном обеспечении через алгоритмы и нейросети, но и о возникающих на этой основе механизмах выработки, распространения и поддержки роевого согласия. Например, как это делается с использованием фейсбучных групп.
«Капитализм слежки» вышел на инструментальный уровень и будет пытаться устранить любые неопределенности, а значит, будет стремиться к ликвидации метафизики. Так сознательные действия и решения будут шаг за шагом отменены, и вместо этого роевые механизму будут обеспечивать исполнение предписаний. Законы как таковые перестанут опираться на сознательные действия людей и станут видом инструкций по применению, исполнение которых будет обеспечено через насилие, в случае если сознание еще будет не до конца покорено, либо через превращение человека в машину, его обезжизниванием для автоматизации.
На пути к полному запрету истины Бытия возможны переходные этапы. Любую метафизику могут провозгласить, по выражению Набокова, «гносеологической гнусностью», (или «гностической гнусностью»,
«Это разрушение давно уже идет полным ходом. Знать о нем — задача закладывающего начало и подготовителя», писал Хайдеггер. Будучи в личной и ближайшей исторической перспективе пессимистом, Хайдеггер предвидел в отдаленной перспективе и возможность выхода, радикального поворота в человеческом существовании.
Он опирался в таких предвидениях на новоевропейскую сущность человека, для которого «самодостоверность его Самости является первой и единственной истиной». А именно над этой самостью и нависла сегодня вполне реальная угроза. Но если человек осознает угрозу своему существованию — найдется и выход.
В человеке скрыты неисчерпаемые творческие возможности. Многие уже сегодня оказывают сопротивление системе. К самому Цифровому Левиафану нужно применить принцип creative destruction, «творческого разрушения», взорвав его изнутри. Путь этот чрезвычайно трудный, ведь для этого нужно не просто отрицать «инструментальное общество», в основанное на взломе человека и управлении им, а и предложить новые принципы развития и соответствующие им новые модели для социума.
Новое время-1 завершилось букетом революций начала XX века, то есть социальной сингулярностью. Точно так же Новое время-2 также может завершиться, быть закольцовано таким же событием, новой социальной сингулярностью. Технократы ждут технологической сингулярности, когда, согласно их верованиям, машина превзойдет «человека разумного» в разуме и сделает его ненужной ветвью на дереве эволюции — ветвью, которая засохнет.
Я утверждаю, что социальная сингулярность наступит быстрее, и она может открыть путь для самой важной из трех сингулярностей — человеческой сингулярности.
Чтобы понять, кто такие эти «закладывающие начало», что это за начало, и что именно они подготавливают, нужно говорить о всех трех сингулярностях.
Слово «сингулярность» подразумевает единичность, неповторимость и неповторяемость — и вместе с тем выход за все возможные пределы, творение чего-то совершенно нового. Это описание сингулярности очень похоже на описание человека — он и есть главная сингулярность, все люди и каждый человек. Будучи неисчерпаемым, он преодолеет и эту безумную, обратившуюся против него автоматизацию, которая вводит его в определяемые машиной пределы, а значит лишает его возможностей, лишает его сути. Но может быть он и есть существо без свободы воли, без этой способности желать или не желать, которую не признают за ним технократы?
