В 1980-е годы, во время «зимы искусственного интеллекта», к административной власти в научных корпорациях, занимающихся компьютерной наукой и нейронауками пришли условные «программисты». Как рассказывает один из создателей сверточных нейросетей Ян Лекун, в учебниках тогда объяснялось, почему машинное обучение не будет работать. Соответствующие разработки практически не велись, ученые, которые ими занимались, маргинализировались. В конце девяностых ситуация стала меняться и произошел прорыв — прежде всего из-за работ упорных ученых-одиночек, которые не очень-то вписывались в систему. Сегодня «программисты» потеряли авторитет, их рейтинг в матрице власть-знание резко снизился, и на первые роли вышли «технооптимисты». Но матрица осталась той же, система научного надзора после прихода к власти «технооптимистов» лишь усилится, наука станет еще более совершенным инструментом власти, цензуры и подавления.
Особое место в ее структуре занимают, конечно, лаборатории высокотехнологичных компаний, которые тратят на исследования порой больше, чем государство. Высокоэффективные корпоративные «бригады», организованные, как правило, вокруг конкретных проектов, собирают вокруг себя лучшие умы, не обращая большого внимания на регалии. Впрочем, предлагая ученым прекрасные зарплаты и условия работы, корпорации часто вымывают наиболее активных и продвинутых из «государственной» науки, тем самым еще сильнее понижая ее средний уровень.
Под вопросом остается область фундаментальных исследований. Хотя наиболее дальновидные руководители высокотехнологичных фирм понимают, что к прорывам могут привести как раз инсайты в этой области, но, безусловно, публичные корпорации должны отчитываться перед акционерами, которые вряд ли поймут, если их деньги будут вложены в то, что не имеет перспектив отдачи в ближайшем будущем. Таким образом, наличие самых успешных частных лабораторий не решает проблем современной науки, которые в обществе, озабоченном где превыше всего ценится хайп и сиюминутная эффективность, просто заметаются под ковер.
В последние годы, в связи с успехами глубокого обучения, у многих ученых возникло «головокружение от успехов». Открылись перспективы масштабного финансирования разработок со стороны государств и крупных корпораций. При этом глобальным элитам удалось превратить ученых в «традиционных интеллектуалов», задача которых — идеологически обосновывать и практически обслуживать статус-кво.
Подчинив в огромной степени живой мир планеты и поставив под контроль ее геологические, энергетические, биологические и информационные ресурсы, технократическая элита целенаправленно обратилась к человеку как к ресурсу нового витка развития. Сегодня технократам не нужна личность с промытыми мозгами — им не нужна личность как таковая. По мере «просчитывания будущего» и крепнущей уверенности в том, что «последний фронтир» «человека просчитываемого» досягаем, у технократической элиты возник запрос на научное и философское «отрицание сознания». Этому запросу удовлетворяет растущее «предложение» со стороны представителей фрагментированной науки и философии, потерявшей ориентиры и растекшейся на ручейки. Задача технократов состоит в том, чтобы сделать эту доктрину научным мейнстримом.
Критическое положение сложилось не только в науке. В последнее время все слышнее голоса экспертов, считающих, что мир вступил в эпоху технологической и экономической стагнации. Различаются временные оценки того, когда именно это случилось — в последние пять лет, после финансового кризиса 2008 года или вообще с начала 1970-х, но так или иначе, они сходятся на том, что господствующий безудержно-оптимистический нарратив не соответствует реальному положению вещей.
Действительно, на протяжении десятилетий мы постоянно слышим о новом чудо-средстве от рака, которое уж теперь-то наверняка победит болезнь. После каждой такой новости акции упомянутой в пресс-релизе фармацевтической компании растут, но люди как умирали от рака миллионами, так и умирают.
Наш ближайший спутник Луна кажется еще более недостижимой, чем в шестидесятые годы, при этом трансатлантический перелет, занимавший во времена молодости Алена Делона три часа 20 минут, теперь занимает вдвое дольше. На Марс человек должен были высадиться еще лет двадцать назад, но сегодня такие планы звучат еще большей фантастикой, чем в 1970-м. В 1968 году, перед самой высадкой на Луну, были открыты кварки, но никаких технических достижений, с этим связанных, за полвека так и не появилось. Конечно, ученые, как и в давние времена сверхзвуковых самолетов, ловят экзотические частицы и пишут работы о квантовых вычислениях, но нет такой отрасли, как квантовая энергетика. Есть ядерная энергетика, базирующаяся на фундаментальных открытиях первой половины XX века, но даже автомобили работают на том же принципе, что и во времена изобретателя радио Попова.
