Техника — это часть культуры, которая развивается на базе науки и упорядочивает материальный мир, изменяя его. В технике сходятся все составляющие человеческого существования, в том числе и физика с лирикой.
При этом техника — инструмент познания и преобразования, который всегда воспринимался неким расширением, продолжением человеческого. Например, технические средства транспорта — своего рода продолжения ног, средства связи и наблюдения — продолжения наших глаз, ушей, нашего голоса, экскаваторы, строительная техника — наших рук. Разве что еда и запахи воспринимаются нами без посредников, хотя техника и влияет и на наше обоняние с осязанием, ибо давно используется в процессах приготовления пищи, производства различных эссенций и так далее.
Связь между техникой и человеком — явление историческое. Она окрепла в пару последних столетий, в ходе череды промышленных революций, которые накатывали на человечество волна за волной. Человек переживал разные исторические периоды, но в целом, начиная с эпохи Возрождения до самого последнего времени у человека было свое уникальное место как субъекта, творца науки, техники, философии, технологических новшеств. Это относилось и к человеку, и к обществу в целом, которое коллективно распоряжалось результатами человеческой деятельности.
С человеком никогда особо не церемонились. Прогресс требует жертв, и властители ценили жизнь своих подданных только тогда, когда их к этому вынуждали. Рабы в просвещенной Греции были «говорящими орудиями», русских крестьян покупали и продавали, как скот, английская буржуазия составила свой первоначальный капитал на «огораживании», безжалостно сгоняя с земли соотечественников, живших на ней веками.
Человек использовался как ресурс, поэтому девиз (пусть и негласный) четвертой промышленной революции «человек — это новая нефть» никого особенно не удивил. Человек и раньше признавался частью материального мира, что позволяло обращаться с ним как с предметом, но все же это делалось с оговорками. Все же предполагалось, что в нем есть неисчисляемые, неалгоритмизируемые качества — такие как «сознание», «душа», «свобода воли». То, что свободу воли можно отобрать, сознание отнять, а душу купить или продать подразумевало, что они есть даже у раба. Впрямую нематериальные понятия описывались не наукой, а философией, и при том что именно науке общество обязано нынешним техническим взлетом, философия также до самого последнего времени ценилась как некий кладезь мудрости, куда можно слазить за ответами на базовые, ключевые вопросы о бытии и сущем, об отношении тела к разуму и духу, о том, действительно ли мы видим то, что мы видим, или нам все это в самом деле только кажется, и о том, что такое «действительно», «в самом деле» и «кажется».
Таким образом, человек впрямую и целенаправленно не являлся объектом воздействия техники и преобразования материального мира, хотя, конечно, не мог не испытывать на себе последствий собственных действий по подчинению и преобразованию природы.
В последнее время, однако, ситуация кардинально поменялась. Подчинив в огромной степени живой мир планеты и поставив под контроль ее геологические, энергетические, биологические и информационные ресурсы, технократическая элита целенаправленно обратилась к человеку как к ресурсу нового витка развития, сузив это развитие до экономического, и более того, до набора финансовых индикаторов («рост ВВП» и подобные фетиши). В техническом использовании, сознательной манипуляции и экономической эксплуатации прежде всего человеческого ресурса, вплоть до эмоций, мыслей, видится основная цель «Четвертой промышленной революции».
Сегодня речь идет уже не об изменении сознания, а о его отрицании. Это фашистскому режиму нужны были восторженные крики и слезы на глазах обывателей, слушающих фюрера, а в прекрасном новом мире технократов прекрасно обойдутся и без бутафории. Технократам не нужна личность с промытыми мозгами — им не нужна личность как таковая. Им не нужен контроль над сознанием, ибо сознание в любом случае несет риски. Рисков нужно избегать, поэтому лучше перевести субъекты в полностью контролируемые объекты, то есть всегда счастливые машины, не подверженные смерти и страданиям, которые несет сознание.
Развитие искусственного интеллекта происходило в последние 70 лет волнами, со своими приливами и отливами. Однако темы, обсуждающиеся при этом, меняются мало. Стоит почитать сочинения Норберта Винера, Алана Тьюринга, Станислава Лема или Марвина Мински с тем, чтобы увидеть, как мало сдвинулись с места дискуссии о взаимодействии человека и машины, воздействии машин на общество, рисках и опасностях, поджидающих человечество на этом пути. В последние годы, в связи с успехами глубокого обучения, у многих технократов возникла эйфория, «головокружение от успехов», как сказал бы классик.
