Разбирая, что не так с сегодняшними отрицателями сознания, реальности и человеческого в человеке, я не раз буду обращаться к творчеству немецкого философа Мартина Хайдеггера. Он относится к числу мыслителей, наследие которых еще ждет своего настоящего открытия. Писал он порой настолько темно, что это породило множество самых разных толкований. Но любой непредвзятый исследователь должен признать, что Хайдеггер был одним из первых, кто зазвонил в тревожный звоночек, глядя на то, в каком направлении развиваются технологии начала XX века. С немецкой обстоятельностью он посмотрел в корень проблем и ужаснулся: ему стало понятно, что техника не столько развивает человеческие способности, сколько заполняет пустоты в душе европейцев, образовавшиеся после того, как оттуда ушел сначала Бог, а потом и вообще все то, что не помещается в узких рамках наблюдаемой нами реальности. Некоторые западные мыслители вроде Фридриха Ницше приветствовали смерть Бога, другие понимали что свято место пусто не бывает и техника, заняв место Бога, приведет человечество к неслыханному закабалению без возможности спасения.
Хайдеггер она был лишен иллюзий, в которых пребывали многие мыслители — его современники, прежде всего позитивисты, с энтузиазмом принявшие, как им казалось, новые средства продления и усиления человеческих возможностей. Позитивистов первой половины XX века вполне можно сравнить с сегодняшними технооптимистами, которые как тогда, так и теперь отметают с ходу любую критику. Оптимизм по поводу того, что новые технологии принесут человечеству свободу и счастье, несколько поугас после двух мировых войн и ядерных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Это не случайно совпало с кризисом позитивизма — именно тогда критические взгляды Хайдеггера на техническую цивилизацию и то, как человеку жить в ней, на что надеяться и что делать, стали распространяться среди мыслящих людей. Работы его учеников и последователей стали доступны широкой публике в основном под видом философии экзистенциализма, прежде всего французского. Такие мыслители, как Жан-Поль Сартр и Альбер Камю, чье творчество во многом основано на развитии тезисов и понятий Хайдеггера, стали властителями умов — правда, ненадолго, ибо человечеству свойственно забывать уроки истории, даже написанные кровью миллионов жертв. Критика технократических подходов со временем забылась, люди стали считать стабильное положение и рост благосостояния, достигнутый после второй мировой войны, чем-то совершенно естественным и не требующим постоянного осознания пределов возможностей такого развития. Тут подоспела и третья, а затем и четвертая промышленная революция, которые, в сочетании с дешевизной человеческого труда в развивающихся странах, сделали товары очень доступными. Капитаны индустрии, заинтересованные в сохранении выгодных для них бизнес-моделей, стали поощрять ту культуру, ту науку и ту философию, которая позволяла им концентрировать в своих руках все больше ресурсов, денег, и, в конечном итоге, власти.
Сегодня, как и сто лет назад, критических голосов слышно всё меньше и они принадлежат маргиналам. Технооптимисты овладели всеми рычагами власти и научились строить свою гегемонию, опираясь на труды критиков предыдущей технологической волны — в том числе того же Хайдеггера. Однако Хайдеггера мудрено вписать как в технооптимистическую партийную линию, так и в технопессимизм, построенный на чистом отрицании — его мысли выпирают, они многозначны и всегда неудобны. На историю философии его идеи тоже списать не получается, как бы этого не пытались, ибо они весьма актуальны и сегодня, как я показываю в том числе и в этой книге. Большой интерес, в частности, представляют его взгляды на будущее, в котором он видел возможности нового старта для цивилизации. Об этом я пишу в главах книги, посвященных социальной сингулярности и человеческой сингулярности — двум решающим событиям будущего, которые невозможны одно без другого и потребуют от людей новой осознанности и свержения потребительских идолов. Я очень рекомендую обратиться к таким работам Мартина Хайдеггера, как «Вопрос о технике», «Наука и осмысление», «Преодоление метафизики», «Время картины мира», «Поворот» и другие. Кроме этого, много важных мыслей и прозрений, о некоторых из которых пойдет речь ниже, содержится в его «Черных тетрадях», хотя их вряд ли можно назвать самыми простыми текстами для понимания.
Сегодня, когда глобальная победа связанного с потребительскими идолами Цифрового Левиафана кажется неминуемой, полезно понимать, что даже в самый черный момент истории еще не всё потеряно. Об этом говорит в том числе и опыт Хайдеггера, который ошибался и ошибался жестоко — в том числе и потому, что жестокий XX век не оставлял ему особенного выбора. Но даже его ошибки, которые можно объяснить, но, пожалуй, невозможно принять, закладывают основания для надежды.
