Здесь слово «сверхъестественной» не должно запутывать, оно используется отнюдь не в смысле некоего сверхчувственного сущего, которое невозможно обнаружить органами чувств человека или датчиками, или объяснить исходя из привычных причинно-следственных связей и законов. Нет, под «сверхъестественным» в тезисах Леви Брайанта понимается любая метафизика, любая система объяснения Вселенной и человека, которое не сводится к физическим процессам.
Таким образом, путем привычной для Брайанта операции семантической редукции, можно дискредитировать любую систему взглядов, не совпадающую с физикалистской. Любая система, несводимая к объяснениям в духе элиминативного материализма, может быть отнесена к «ненаучным», к «иллюзионизму» и «магии». Такая точка зрения хорошо представлена в работах Дэниэла Деннета и других.
О толковании любой нефизикалистской системы познания как «магии» говорится прямо в тезисе 10: «Ничто не имеет места в бытии, что не имеет физического или материального субстрата. Нет никакой магии».
Каким же образом, в представлении Брайанта и его последователей, из хаоса и полного господства случайности возникает Вселенная, материальный мир, жизнь, интеллект, и, наконец, сознание?
Ответ на этот вопрос тезисы дают в духе эмерджентизма — концепции, распространение которой связывается прежде всего с развитием биологии, хотя эти идеи высказывал еще Джон Стюарт Милль. Милль считал, что динамические свойства физических систем описываются тремя принципами, называемыми «композицией причин» («Composition of Causes»). Системы отличаются уровнями, и на более высших уровнях причинно-следственное взаимодействие элементов таково, что у них появляются дополнительные свойства, которые нельзя свести к сумме свойств соответствующих частей уровнем ниже.
Эмерджентизм популярен в научной среде — прежде всего среди ученых, занимающихся нейронауками, когнитивными науками и проблемами, связанными с сознанием. Именно эмерджентности приписывается возникновение сознания из неких более низких уровней материального мира. Вот и тезис 22 «темной онтологии» гласит: «Когнитивные способности людей имеют биологические корни или основания».
В тезисе 23 говорится: «вышло так, что наша нервная система способна к само-развертыванию такими способами, которые выходят за пределы исходных эволюционных устремлений».
Эмерджентизм очень удобен для «стихийных физикалистов» — «стихийных», ибо не все из них открыто относят себя к этому лагерю. Он снимает необходимость что-либо объяснять в феномене сознания. Например, нейроученые могут произвести вивисекцию сознания, одним ударом отделив неудобную для них «феноменальную часть» — как если бы это был материальный предмет — от «психологической», то есть той, которая, согласно концепции Дэвида Чалмерса, относится к «легкой проблеме сознания» и может быть в принципе объяснена существующей наукой — если не сейчас, то в будущем. Деннет так формулирует этот подход:
«Вы не властны над тем, что в вас происходит; вы властны лишь над тем, что, как кажется, в вас происходит, а мы (нейроученые), даем вам полную, диктаторскую власть над рассказом о том, как вам это представляется, о том, что это такое — быть вами.
Интересно, что эмерджентизм Брайанта не распространяется на культуру: «Культура не является сферой вне природы, это структура внутри природы. Культура — это еще одна эко-система среди прочих».
Эмерджентизм вполне может стать важной частью коллективного массового сознания «Нового нового времени», эпохи «четвертой промышленной революции».
Продолженная дальше, линия веры в эмерджентность допускает — даже не допускает, а приветствует — рождение из хаоса информационного потока, который может быть персонифицирован в образе Суперкомпьютера, сверхразума — а значит, в представлениях эмерджентности, и «сверхсознания».
Ибо если случайно из сложных биологических систем возникает сознание, то из систем, сложенных из индивидуальных и коллективных сознаний, подверженных тому же закону самозарождения из хаоса новых качеств, вполне может возникнуть это самое «сверхсознание».
Тезис 21 открывает путь к подобной трансформации: «Люди — особый тип животных среди других животных, но не являются кульминацией бытия или существования».
Философ Эвальд Ильенков заметил еще за логическим позитивизмом претензию на то, чтобы служить моральным и этическим учением:
«Лорд Рассел требует и в пределах науки права для моральных суждений, права за индивидом принимать такую логику, какая нравится, и отвергать такую логику, которая не нравится, не приводя никаких дальнейших аргументов».
