В начале XX века весь городок Ладлоу принадлежал Джону Рокфеллеру-сыну и его Colorado Fuel and Iron Company, «Компании топлива и железа Колорадо». Рокфеллер-сын получил компанию от отца как подарок на день рождения. Тысячи шахтеров-угольщиков, среди которых были и дети, работали за гроши, которые в основном возвращались в сейфы Рокфеллеров: их семьи ютились в бараках, построенных компанией и покупали продукты в её магазинах. Многие из них были недавними иммигрантами, в основном греками и итальянцами. Работа на шахтах была адская, смертность шахтеров — очень высокой. В окрестностях Ладлоу часто случались аварии со множеством человеческих жертв. Например, взрыв на шахте Примере в январе 1910 года унес жизни 75 шахтеров, а в октябре того же года на шахте Старквилл погибли 56 человек. Никакой охраны труда на шахтах у Рокфеллеров не было, да и власть в штате находилась практически под их полным контролем. Как избиратели были зарегистрированы не только все рабочие, в том числе иммигранты, но и мулы компании. И люди, и животные голосовали так, как им велели хозяева, точнее, их голоса просто записывали за них в нужную графу. Рокфеллеры являлись сторонниками менеджерского капитализма, то есть решение всех вопросов отдавали на откуп менеджерам, от которых требовалась максимальная прибыль любой ценой. Это рождало массу злоупотреблений: шахтеров и их семьи фактически держали на положении рабов.
В сентябре 1913 года около 10 тысяч шахтеров начали забастовку с требованиями охраны труда и повышения зарплаты. Протест возглавили представители шахтерского профсоюза, за который агитировала знаменитая активистка Мэри Джонс, прозванная «Мама Джонс». Семья Мэри Джонс приехала в Соединенные Штаты из Ирландии, спасаясь от голода, а во время эпидемии уже в США она потеряла мужа-шахтера и троих детей. Когда ей было уже за 70, она организовала марш детей рабочих из Пенсильвании на Нью-Йорк и привела их прямо к родному дому тогдашнего президента Теодора Рузвельта. Лозунги были такие: «Мы хотим в школу, а не на шахту». Ко времени стачки в Ладлоу Маме Джонс было уже 83 года, но она не потеряла своего пыла. Она приехала к шахтерам и вдохновила их на выступление, за что в очередной раз села в тюрьму. До сих пор, кстати, в США выходит довольно популярный левый журнал, названный в её честь Mother Jones.
Как только началась стачка, менеджеры компании тут же выкинули семьи рабочих на улицу, под проливной ливень. Профсоюз дал им палатки, и вокруг Ладлоу и соседних шахтерских поселков образовались целые палаточные городки, в наибольшем из которых жило примерно 1200 рабочих. В распоряжении компании была вооруженная частная армия, куда были наняты дополнительные бойцы. Рокфеллеры справедливо считали, что власти штата находятся у них на службе, и попросили прислать Национальную гвардию, которая также встала на сторону хозяев. Охранники терроризировали население, но Нацгвардия смотрела на это сквозь пальцы, зато не давала бастующим останавливать штрейкбрейкеров, нанятых компанией.
Стачка затянулась на много месяцев, но 19 апреля 1914 года наступила развязка. Национальная гвардия окружила палаточный лагерь бастующих, а с ближайшего утёса был выставлен пулемёт. Власти потребовали от шахтеров выдать им одного из зачинщиков, те отказались, и Нацгвардия открыла огонь по лагерю. Несколько шахтерских лидеров были убиты, многие забастовщики бежали и скрылись в окрестностях, а их семьи попрятались в погребах, которые были вырыты еще осенью под палатками. Вечером нацгвардейцы полили опустевшие палатки керосином и подожгли: в результате много детей и несколько женщин сгорели заживо или задохнулись в дыму.
Узнав о происшедшем, шахтеры напали на город, атаковали чиновников, штрейкбрейкеров и менеджеров компании, захватили шахты и район площадью в 250 квадратных миль. Сведения о бунте попали в газеты, прежде всего стараниями Мамы Джонс и других профсоюзников, и президент Вудро Вильсон направил в Ладлоу армию. Войска развели штрейкбрейкеров с бастующими, но стачка продолжалась почти до конца 1914 года. Рабочие почти ничего не добились, но в профсоюз вступило несколько тысяч новых членов. Началась Первая мировая война, а вместе с ней рост американской промышленности, которой требовался уголь. В 1915 году с Мамой Джонс встретился Джон Рокфеллер, и условия труда на шахтах начали улучшаться.
«Бойня при Ладлоу» — не только пример того, как вели себя хозяева, когда не считали работников за людей. Это и прогноз на будущее: пример того, как непременно они поведут себя снова, когда людей снова станут считать животными, когда уже не только на уровне философов, ученых, но и на бытовом уровне люди отвергнут концепцию свободы воли, сознания, да и самого человека. Тогда те, кто принимает решения в экономике, финансах и политике, наконец, облегченно вздохнут, потому что они уже сейчас считают людей белковыми автоматами, и лишь остатки культуры и образования доцифровых времен мешают им воплотить их представления в действия.
