Пару часов мы провели на пляже, обновляя загар, а потом пошли на аттракционы. Первым делом взяли билет на американские горки. Надо сказать, это были самые ужасные горки в моей жизни. Въехав на первую вертикальную горку, вагончик остановился на пятнадцать минут. Видимо, что-то сломалось, но нам никто ничего не объяснил. Так в тишине в полусотне метров над уровнем моря мы с Бекки сидели в хлипком вагончике, держа друг друга за руки. Мы всё проклинали и молились одновременно, зарёкшись на всю оставшуюся жизнь ходить на горки. Когда вагончик наконец тронулся и, проделав положенный маршрут, прибыл обратно, перед нами даже никто не извинился. Контролёр лишь сказал: «Эм… Это было, эм… специально, ну, эм… для того, чтобы предоставить вам прекрасную обзорную панораму Брайтона. Ха-ха».
К вечеру мы забрели в один из многочисленных пабов, раскиданных по горизонтали набережной, и там, расслабленные бокалом вина, стали плакаться друг другу в жилетку, сетуя на всех мужчин в нашей жизни, начиная с лондонских денди и заканчивая местными мачо, в которых мы разочаровались.
– Ты заметила, с нами сегодня никто даже не флиртовал.
– Не флиртовали, но смотрели.
– Почему же даже не пытались познакомиться?
– У нас на лицах написана такая грусть-тоска… На моём, по крайней мере, точно. Мальчиков привлекает беззаботность, а у меня на лице – сплошная работа мысли и грусть.
– Я тоже постоянно в расстроенных чувствах, наверное, это подает мужчинам тревожный сигнал… Наши бывшие нас заколдовали.
– Чунг-бочанга. Гху!
– С ума сошла?
– Расколдовываю нас.
Увы, моя магия не помогла. За весь день в этом славном городе мы так и не встретили ни одного высокого мускулистого австралийца. С нами не пытались познакомиться даже меленькие черноволосые пакистанцы. В расстроенных чувствах, отвергнутые Брайтоном, к двенадцати часам ночи мы вернулись в постель Лондона.
Soundtrack:
Нарядившись с особенной тщательностью, я была весела, раскованна и красива в эту ночь в «SW». Со мной пытались познакомиться, угощали напитками, улыбались мне. Вроде всё шло, как обычно, но меня не покидало чувство, что сегодняшний вечер не будет банальным. Я доверяла предчувствиям и была, в некотором роде, мистиком. Я знала, что сегодня увижу того, кто мне всегда нравился, но кого я до сих пор не знала.
Мои глаза соприкоснулись с зелёным взглядом очень привлекательного брюнета. Взгляд был тёплый, игривый, но робкий. Возникло ощущение, что взгляд чего-то недоговаривает. Он посмотрел на меня с желанием, и я откликнулась. Мы разделили три секунды влечения: я смотрела исключительно на него, он на меня, но неожиданно портрет расширился, превратившись в пейзаж, и я стала различать диваны, столики, людей… Эти люди, стоявшие рядом с ним, ясно указывали на то, кто был передо мною, и… это очень, очень сильно огорчило меня. Он был всё так же прекрасен, но теперь между нами возникли люди, классы, предрассудки. Так хотелось верить, и я верила, верила со всей своей наивностью, хотя бы эти секунды, что это реально – подойти к нему и сказать, что он мне тоже понравился. Я подошла бы к нему, даже если бы это я была очень известной личностью (которой, к сожалению, являлся он), а этот красавец стоял на общем «данс-фло».[86] Если бы с него сняли все регалии, если бы он был такой, какой есть, – с его характером, воспитанием, манерами, но без титула и денег, и, может быть, даже без его столь симпатичной внешности, я бы всё равно потянулась к нему. В нём чувствовалось достоинство, ум, величие, ранимость и нежность. Он был светел, и я это почувствовала, наверное, потому, что тоже была светлой.
Вдруг я услышала, как его друг, заметив, что он на меня смотрит, сказал с усмешкой: «Да, она довольно миленькая. Я помню эту девушку – она работала официанткой в мамином ресторане на Глен-стрит. Я там каждый день обедал. Интересно, что она здесь делает и как её вообще пропустили. Я думал, что здесь все такие, как мы…»
Во взгляде Господина N волной прошло разочарование. Я почувствовала, что он не станет больше так на меня смотреть. Теперь я точно переброшена по другую сторону забора. Я не понимала почему. У меня ведь тоже хорошее образование и воспитание, почему он считает, что он лучше меня?! Как так вышло, что я оказалась заперта в определённом социальном кубике без окон и дверей?! Не вырваться, не разбить. Кто позволил ему ставить свой социальный кубик на мой?!
За вечер мы столкнулись несколько раз, но он избегал на меня смотреть.
Я встретила его через две недели в том же месте, в то же время. В этот раз я всё же подошла к нему и заговорила. Мне хотелось доказать ему, что он не прав в своём высокомерии. Он был любезен и сказал, что узнал меня, чему я удивилась, потому как знала, что в прошлый раз он действительно старался на меня не смотреть.